Эстетика однополой любви

в древней Греции

в её социально-историческом развитии

 

Составление и примечания

Антона Сватковского

 

 

© Авторы и переводчики текстов, 2007

© А.В.Сватковский, составление, предисловие и примечания, 2007

 

 

«Многие локрийцы повесились из-за того, что не могли

сблизиться с мальчиками, которых они любили.

Греческая любовь к мальчикам еще мало понята.

В ней есть благородное презрение к женщине,

и она указывает на то, что должен был родиться новый бог»

(Гегель Г.В.Ф. Из афоризмов Иенского периода.

Пер. В.А.Рубина [Гегель 1972-73, т.2, с.552])

 

«…Педерастия у Платона есть не что иное, как вполне

логический вывод из его диалектики. Педерастия и есть

настоящая платоновская диалектика. А диалектика его –

по необходимости однопола и гомосексуалистична,

ибо она не имеет в своем опыте зачатия и порождения,

она – интеллектуалистически телесна, а не просто телесна…

…Фаллос и есть, по моему ощущению, основная интуиция

платонизма, его первичный пра-миф. Не свет просто,

не освещенное тело просто, но именно фаллос, напряженный

мужской член со всей резкостью своих очертаний…»

(Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии (1930)

[Лосев 1993, с.653, 678])

 

«Асимметрии, различия, сопротивления и уклонения,

которые в практике достойной любви

организовывали всегда непростые отношения

между эрастом и эроменом – активным субъектом

 и преследуемым объектом – отныне оказываются

 лишенными всякого смысла; или, вернее, теперь

они могут развиваться в соответствии с совершенно

иным движением, принимая совершенно иную форму

и навязывая игру отношений совершенно другого типа, -

игру, связанную с поступательным движением,

в котором учитель истины учит юношу тому, что есть мудрость»

(Фуко М. История сексуальности. Т.2. Использование удовольствий (1984).

Пер. В.Каплуна [Фуко 2004, с.405])

 

 

Предисловие

  При составлении предлагаемого читателю собрания текстов мною изучено более 100 тысяч страниц произведений (см. Библиографию). Из них извлечено более 2500 свидетельств об однополой любви в античном мире (включая сведения примерно о 50 мифах). Много это или мало?

  Следует учитывать, что греческая литература, особенно древнейшего периода, сохранилась крайне плохо (притом из всех сохранившихся произведений на русский язык переведено не более двух третей). По моим подсчетам, от периода VIII-I веков до нашей эры дошло около 750 книг (по античному счёту, т.е. папирусных свитков). В Александрийской библиотеке же хранилось около 500 тыс. свитков. Даже если учесть, что многие книги имелись в нескольких экземплярах, всё равно очевидно, что сохранилось лишь около 1 %. Для I-III веков нашей эры сохранность несколько выше (около 1000 книг, т.е. 3-5 %), и лишь начиная с IV века она достигает десятков процентов. Похожая ситуация и с латинской литературой.

  Очевидно, что всестороннюю картину нравов греческого общества по такому собранию восстановить довольно сложно, хотя и возможно проследить основные тенденции.

  С другой стороны, как представляется, даже эти тексты (за исключением немногих хорошо известных) введены в научный оборот в русскоязычной литературе крайне недостаточно. Поэтому собрание следует рассматривать как первый предварительный этап по подготовке двуязычного «Свода свидетельств об однополой любви в древнем мире», образующего текстологический базис для дальнейших исследований (такой свод должен включать также иллюстративный материал).

  Перевод многих греческих терминов способен дезориентировать читателя. Так, по-гречески «мальчик» (пайдос) обозначает лицо до 18 лет (от 18 до 20 – «эфеб»). Переводчики зачастую вперемежку употребляют термины «любовник» и «возлюбленный», хотя по-гречески смешение недопустимо.

  Однако последовательная редакция всех текстов требует многолетней работы, сравнимой по объему с работами над собраниями Дильса-Кранца, Якоби или Латышева. Поэтому сохранены имеющиеся тексты переводчиков, содержащие разнобой в передаче терминов и написании имен собственных.

  Три важнейших крупных текста («Пир» и «Федр» Платона и «Об Эросе» Плотина) во избежание диспропорции объёма вынесены в Приложение № 1. Так как раздел о древнем Риме составил не более 1/5 от всего объема, я счёл возможным не указывать слово «Рим» в заглавии и обозначить такой раздел как Приложение № 2.

  Собрание доведено примерно до 600 г. н.э.

 

  Относительное обилие приведенных сведений способно «впечатлить» лишь неискушенного в античности читателя: ведь про любовь между мужчиной и женщиной в Греции можно подобрать никак не меньшее число текстов (в мифологии же намного больше).

  Основными задачами настоящего исследования являются не столько демонстрация широкой распространённости в древней Греции отношений, именуемых в настоящее время гомосексуальными (что не составляет особого труда), сколько:

  1. Выявление системы социальных практик и образов, ассоциировавшихся с однополой любовью (сложившихся со временем в особый семантический код), и тех преобразований, которые со временем претерпевала данная система.

  2. Различение мифов, укорененных в ритуале и уходящих в бронзовый век, и мифов, либо просто созданных по имевшейся парадигме, либо трансформировавших имевший иное содержание сюжет.

  3. Выявление истоков ряда философских терминов (прежде всего в платонизме).

  4. Установление причин и времени сложения «гомофобной» традиции, её первоначального характера и дальнейшего развития.

  5. Намечение линий сопоставления практик и культурных стереотипов греков и ряда других народов (к сожалению, объём сохранившейся информации зачастую несоизмерим).

  6. Указание (в разделе Вариаций) на основные тенденции восприятия однополой любви в Греции в последующие эпохи.

  7. Выстраивание, выражаясь неоплатоническим языком, многочисленных явлений Эроса в умопостигаемую иерархическую систему (серию), восходящую от сферы чувственного  к Душе и Уму.

  Впрочем, последнюю задачу само исследование не решает, но предоставляет материал для разработки такого построения.

 

  Точные указания на источники см. в Библиографии.

  Если издание целиком подготовлено одним переводчиком, то его имя указывается лишь в библиографии и в цитатах обычно не повторяется. При нескольких переводчиках в цитате каждый раз указывается конкретное имя.

  Пунктуация по мере возможности унифицирована: (1) круглыми скобками () обозначаются пояснения самого автора, (2) квадратными [] отмечены вставки переводчиков в текст для удобства восприятия, (3) ломаными <> - реконструкция несохранившегося текста издателями или переводчиками, (4) фигурными {}– строки, признаваемые подложными, (5) звездочками *** - цензурные изъятия в ряде изданий, (6) квадратными скобками и курсивом – мои вставки в текст, или вставки на языке оригинала.

  Сквозная нумерация цитат введена лишь для удобства оформления гиперссылок.

 

  Исправления и дополнения к собранию со стороны компетентных исследователей приветствуются.

 

  И последнее - перед тем, как приступить к чтению, прошу запомнить:

  (№ 1). «Лишь с огромным трудом, путем взаимной проверки – имени определением, видимых образов – ощущениями, да к тому же, если это совершается в форме доброжелательного исследования, с помощью беззлобных вопросов и ответов, может просиять разум и родиться понимание каждого предмета в той степени, в какой это доступно для человека». (Платон. VII письмо (344b), пер. С.П.Кондратьева [Платон 1990-94, т.4, с.496])

 

А.В.Сватковский, Санкт-Петербург

antonsva@mail.ru

22 марта 2007 года

 

 

Посвящаю памяти выдающегося российского

ученого-энциклопедиста, академика РАН

Михаила Леоновича Гаспарова (1935-2005)

 

 

План собрания

Предисловие

Сверхкраткий очерк античной литературы

1. Период архаики

1.1. Мифология (№№ 2-229)

1.2. Общая характеристика архаики (8-6 века) (№№ 230-253)

1.3. Ранняя архаика (сер.8 в.-620) (№№ 254-309)

1.4. Зрелая архаика (620-560) (№№ 310-356)

1.5. Поздняя архаика (560-480) (№№ 357-492)

2. Период классики

2.1. Ранняя классика (480-431) (№№ 493-592)

2.2. Зрелая классика. I. Пелопоннесская война (431-404) (№№ 593-754)

2.3. Зрелая классика. II. Поколение Платона (404-362) (№№ 755-915)

2.4. Поздняя классика (362-323) (№№ 916-1100)

3. Период эллинизма

3.1. Ранний эллинизм (323-272) (№№ 1101-1172)

3.2. Зрелый эллинизм (272-146) (№№ 1173-1319)

3.3. Поздний эллинизм (146-30) (№№ 1320-1487)

4. Римский период

4.1. Раннеримский период (30 до н.э.-68 н.э.) (№№ 1488-1526)

4.2. Зрелый римский период (68-235) (№№ 1527-1830)

4.3. Поздний римский период (235-395) (№№ 1831-1974)

4.4. Ранневизантийский период (395-527) (№№ 1975-2027)

4.5. Эпоха Юстиниана и его преемников (527-602) (№№ 2028-2072)

Приложение № 1. Крупные тексты.

Платон. «Пир»

Платон. «Федр»

Плотин. «Об Эросе»

Приложение № 2. Древний Рим

1. Период республики (№№ 2073-2226)

2. Период принципата (№№ 2227-2636)

3. Период домината и распада империи (№№ 2637-2715)

Приложение № 3. Народы Запада

Приложение № 4. Народы Ближнего Востока

Приложение № 5. Иранские народы

Приложение № 6. Индия

Приложение № 7. Китай

Вместо эпилога

Указатель источников

Указатель переводчиков

Библиография

 

 

Сверхкраткий очерк античной литературы

«Считается, что античная литература дошла до нас

лишь малым числом памятников,

зато все дошедшие памятники – это шедевры».

(М.Л.Гаспаров [Хрестоматия 1984, с.4])

 

  Нижеследующий обзор проводится лишь для ориентировки неспециалистов.

  Читатели, знакомые с данным предметом, могут очерк спокойно пропустить.

 

Греческие авторы

  Записанные «линейным письмом Б» на греческом языке тексты, относящиеся к 15-13 вв. до н.э., содержат лишь хозяйственную документацию. Образцы микенских текстов см. [Антология 2000, с.38-60] Хеттские тексты, упоминающие Грецию и Трою, см. [Антология 2000, с.32-35, 67-83].

 

1. Архаика

  В нач.2 в. до н.э. руководитель Александрийского мусейона Аристофан Византийский составил канон: список 55 крупнейших писателей в разных жанрах [Критика 1975, с.198]. В канон 5 эпиков вошли: Гомер, Гесиод, Писандр, Паниасид, Антимах.

  Гесиод из Аскры (кон.8-нач.7 вв. до н.э.), автор сохранившихся поэм «Теогония» и «Труды и дни» и множества несохранившихся [Гесиод 2001]. Сохранилась приписанная Гесиоду поэма 6 в. «Щит Геракла» [Поэты 1999, с.70-80].

  Гомер из Смирны (?) (8 в. до н.э.?), которому приписываются знаменитые поэмы «Илиада» [Гомер 1990] и «Одиссея» [Гомер 2000], а также гимны богам [Гимны 1988, с.57-140]. Фиксацию основного текста поэм, вероятно, следует относить к перв.пол. VII в. до н.э.

  Датировка поэм Гомера – крайне сложный вопрос, которым здесь не место заниматься, однако кратко отмечу, что «Илиада», воспевая как главную тему «гнев Ахилла», предполагает существование поэмы на более важную тему – падения Трои (созданной Арктином из Милета), а рассказ Главка о Беллерофонте (Ил. VI 145-211), который в «Илиаде» не необходим – явный римейк эпизода из поэмы Эвмела «Коринфиака» на ту же тему. С другой стороны, ко времени Стесихора и Сапфо поэмы уже стали объектом для оспаривания.

  В незначительных фрагментах сохранились поэмы эпического кикла: Авторы 8 в.: Арктин из Милета, автор поэм «Разрушение Илиона» и «Эфиопида», Евмел из Коринфа, автор «Коринфиаки» и «Европии». Авторы 7 в.: Асий с Самоса, Креофил с Самоса, Лесх из Пирры (Лесбос), Стасин Кипрский, Агий из Трезена, Антимах с Теоса. Авторы 6 в.: Евгаммон из Кирены, Каркин из Навпакта, Херсий из Орхомена, Писандр из Камира «Гераклея».

 

  Лирическая поэзия. Собрания стихов изданы александрийскими филологами, сохранились лишь во фрагментах. Канон девяти лириков (мелика): Алкман из Сард (вт.пол. 7 в., 5 кн.) [Поэты 1999, с.307-316], Стесихор из Гимеры (ок.632-556, 26 кн.) [Стесихор 1985; Поэты 1999, с.316-323], Сапфо из Эреса (ок.625-ок.570, 9 кн.) [Поэты 1999, с.324-341], Алкей из Митилены (ок.625-ок.575, 10 кн.) [Поэты 1999, с.341-356], Анакреонт из Теоса (ок.570-485, 5 кн.) [Эпиграмма 1993, с.8-11; Поэты 1999, с.360-371], Ивик из Регия (ок.560-ок.510, 7 кн.) [Поэты 1999, с.356-360; Гринбаум 1999], Симонид с Кеоса (ок.556-468) [Эпиграмма 1993, с.11-33; Поэты 1999, с.282-285, 371-377], Пиндар и Вакхилид (см. ниже). Не вошел в канон: Терпандр из Антиссы (ок.710-ок.650) [Поэты 1999, с.307].

  Канон 4 элегиков: Каллин из Эфеса [Элегия 1996, с.61-63; Поэты 1999, с.231], Мимнерм из Колофона [Элегия 1996, с.70-75; Поэты 1999, с.242-245], Филет и Каллимах (см. ниже).

  Не вошли в канон: Тиртей из Спарты [Элегия 1996, с.63-70; Поэты 1999, с.232-236], Солон из Афин (ок.640-559) [Элегия 1996, с.75-86; Поэты 1999, с.245-253], Феогнид из Мегар (сер.6 в.; единственный из лириков архаики, от которого сохранились полностью 2 книги стихов [ЭГЭл 1996, с.97-155; Поэты 1999, с.254-273]), Ксенофан из Колофона.

  Ямбографы: Архилох с Пароса (ок.690-ок.640) [Элегия 1996, с.57-61; Поэты 1999, с.217-231], Семонид Аморгосский (кон.7 в.), Гиппонакт из Эфеса (трет.четв. 6 в.).

  Эсопу с Самоса (перв.пол.6 в.) приписываются басни, собранные Деметрием Фалерским [Античная басня 1991, с.23-166].

 

  Пред- и раннефилософская традиция: орфика [ФРГФ 1989-, ч.1, с.36-66], фрагменты космологий см. [ФРГФ 1989-, ч.1, с.66-99], милетская школа (Фалес, Анаксимандр и Анаксимен) [ФРГФ 1989-, ч.1, с.100-138], Ксенофан из Колофона (ок.570-480) [ФРГФ 1989-, ч.1, с.156-176].

  Первый философ - Пифагор с Самоса (ок.570-ок.500) [ФРГФ 1989-, ч.1, с.138-149], основатель школы пифагорейцев.

 

2. Классика (480-323)

  Эпос: Продик из Фокеи, Паниасид из Галикарнасса (перв.пол.5 в.): «Гераклия» в 14 кн., Ион с Хиоса, Херил с Самоса (кон.5 в.), Антимах из Колофона (кон.5-нач.4 в.): «Фиваида». Приписанная Гомеру «Война мышей и лягушек» (4 в.?) [Поэты 1999, с.417-423].

  Лирика: Пиндар из Фив (518-438), сохранилось 4 книги эпиникиев и фрагменты других сочинений [Пиндар 1980, с.5-226], Вакхилид с Кеоса (ок.510-ок.445) [Пиндар 1980, с.227-284], Меланиппид с Мелоса (вт.пол.5 в.), Фриний с Лесбоса (вт.пол. 5 в.), Тимофей из Милета (ок.450-ок.360) [Пиндар 1980, с.285-294], Филоксен с Киферы (ок.435-ок.380), Антимах: «Лида».

 

  Канон 3 трагиков: Эсхил из Афин (525-456) (сохранилось 7 трагедий [Эсхил 1989]), Софокл из Афин (496-406) (сохранилось 7 трагедий [Софокл 1990]), Еврипид из Афин (484-406) (сохранилось 17 трагедий и 1 сатирова драма [Еврипид 1995-96; Еврипид 1999, т.1-2]), сохранившаяся трагедия 4 в. «Рес» ложно приписана Еврипиду [Еврипид 1999, т.2, с.565-611], в канон также включались Ион с Хиоса (ок.480-422, фрагменты) и Ахей из Сиракуз (4 в., фрагменты).

  Канон 15 комедиографов. Древняя комедия: Эпихарм с Коса, Кратин из Афин, Евполид из Афин, Аристофан из Афин (445-ок.385) (44 комедии, сохранилось 11 [Аристофан 1954; Аристофан 2000]), Ферекрат из Афин, Кратет из Афин, Платон из Афин (тезка философа), средняя комедия (4 в.): Антифан (ок.407-343), Алексид (сер.4 в.), Фурий, новая комедия (см. ниже). Сохранились лишь пьесы Аристофана. Фрагменты комедии см. [Афиней 2003-].

 

  Крупнейшие философы, сочинения которых сохранились лишь во фрагментах: Гераклит из Эфеса [ФРГФ 1989-, ч.1, с.176-257], Парменид из Элеи [ФРГФ 1989-, ч.1, с.274-298], Зенон из Элеи [ФРГФ 1989-, ч.1, с.298-315], Мелисс с Самоса [ФРГФ 1989-, ч.1, с.315-330], Эмпедокл из Акраганта [ФРГФ 1989-, ч.1, с.330-414], Анаксагор из Клазомен [ФРГФ 1989-, ч.1, с.505-535], Демокрит из Абдер (ок.460-ок.370) [Демокрит 1970]. Фрагменты малых атомистов см. [Атомисты 1946, с.199-209, 366-386].

  Пифагорейцы: Филолай из Кротона [ФРГФ 1989-, ч.1, с.432-446], Архит из Тарента [ФРГФ 1989-, ч.1, с.447-459] и другие [ФРГФ 1989-, ч.1, с.414-432, 446-447, 459-505].

  Софисты: Протагор из Абдер [Софисты 1940-41, вып.1, с.5-21], Горгий из Леонтины [Софисты 1940-41, вып.1, с.21-45],  Гиппий из Элиды [Софисты 1940-41, вып.2, с.23-33], Критий из Афин [Софисты 1940-41, вып.2, с.55-80].

  Сократ из Афин (469-399), «который не писал» (о нем см. [Суд над Сократом 1997] и др.), его ученик «мёдоточивый» Платон (Аристокл) из Афин (29.5.427-29.5.347), автор диалогов, писем и эпиграмм [Платон 1990-94, т.1-4], его ученик Аристотель из Стагиры (384-322), «учитель тех, кто знает», автор около 400 книг (не считая 158 политий), сохранилось около 110 [Аристотель 1975-83, т.1-4; Риторики 1978, с.15-164; Античная демократия 1996; Аристотель 2004; Аристотель 2005; см. также ниже].

  От сочинений киников сохранились фрагменты: Антисфен из Афин [Антология кинизма 1996, с.83-113], Диоген из Синопы [Антология кинизма 1996, с.114-144].

  Канон 9 историков: Геродот из Галикарнасса (ок.484-ок.425): «История» в 9 кн. [Геродот 1999], Гелланик из Митилены (ок.480-ок.400, дошли фрагменты), Фукидид из Афин (ок.465-ок.400): «История» в 8 кн. (не завершена) [Фукидид 1999], Ксенофонт из Афин (ок.444-ок.354): «Анабасис» в 7 кн. [Историки Греции 1976, с.229-390], «Греческая история» в 7 кн. [Ксенофонт 1993, ГИ], «Киропедия» [Ксенофонт 1976], «Воспоминания о Сократе» [Ксенофонт 1993, ВС] и другие [Ксенофонт 1895, с.45-75, 132-153, 180-268], Филист из Сиракуз (ок.430-356): «История Сицилии» (дошли фрагменты), Анаксимен из Лампсака (ок.390-ок.320) (дошли фрагменты), Эфор из Кимы (ок.380-ок.320): «Всеобщая история» в 30 кн. (дошли фрагменты), Феопомп с Хиоса (ок.377-ок.320): «История» (дошли фрагменты), Каллисфен из Олинфа (ок.370-327) (дошли фрагменты).

  Канон 10 аттических ораторов: Антифонт (480-411), сохранилось 15 речей, Лисий (459-ок.380), сохранилось 42 речи целиком или во фрагментах [Лисий 1994], Андокид (440-391), сохранилось 4 речи [Андокид 1996], Исократ (436-338), сохранилась 21 речь и 9 писем [Исократ 1965-69], Исей (ок.420-ок.350), сохранилось 11 речей, Эсхин (390-314), сохранилось 3 речи [Эсхин 1962; Ораторы Греции 1985, с.127-210], Ликург (390-324), сохранилась 1 речь [Ликург 1962], Гиперид (389-322), сохранилось 6 речей [Гиперид 1962], Демосфен (384-322), сохранилась 61 речь (около 15 подложны) [Ораторы Греции 1985, с.65-126, 211-280; Демосфен 1994-96, т.1-3], Динарх (ок.360-ок.290), сохранилось 3 речи [Динарх 1962]).

 

  Научные труды: «Гиппократов корпус» (сочинения Гиппократа из Коса (ок.460-356), его учеников и других врачей [Гиппократ 1936-44, т.1-3; ФРГФ 1989-, ч.1, с.552-570]), биологические сочинения Аристотеля «История животных», «О частях животных», «О возникновении животных» [Аристотель 1937; Аристотель 1940; Аристотель 1996], трактат по тактике Энея (сер.4 в.) [Эней 1965]. География: перипл сер.4 в., ложно приписанный Скилаку из Карианды [Скилак 1988].

 

3. Эллинизм (323-30)

  Поэзия: Аполлоний с Родоса (ок.290-215), эпическая поэма «Аргонавтика» (в 4 кн. [Аполлоний 2001]), Риан из Бены (Крит) (3 в.), эпическая поэма «Мессениака» и эпиграммы [Эпиграмма 1993, с.176-178; Элегия 1996, с.262-263; Поэты 1999, с.211-213], Каллимах из Кирены (ок.305-ок.240) написал 800 книг, из них полностью сохранилась одна (6 гимнов) [Гимны 1988, с.141-172]), также отдельные стихи и фрагменты [Эпиграмма 1993, с.78-96; Элегия 1996, с.194-234; Поэты 1999, с.207-211, 292-303, 391], Фанокл из (?) Александрии (3 в.), поэма «О любви к красавцам» (фрагменты [Элегия 1996, с.266-267; Поэты 1999, с.304]), Арат из Сол (ок.310-ок.245), дидактическая поэма «Явления» [Арат 2000], Никандр из Колофона (2 в.), дидактические поэмы о противоядиях.

  Лирика, основные авторы: Эринна с Телоса (кон.4 в.), Феокрит из Сиракуз (ок.305-240) [Феокрит 1998, с.9-146], Мосх из Сиракуз (сер.2 в.) [Феокрит 1998, с.149-170], Бион из Смирны [Феокрит 1998, с.171-184].

  Основные авторы эпиграмм: Асклепиад с Самоса (перв.пол.3 в.) [Эпиграмма 1993, с.69-78; Элегия 1996, с.187-194], Посидипп из Пеллы (3 в.) [Эпиграмма 1993, с.102-110; Элегия 1996, с.239-246], Леонид из Тарента (3 в.) [Эпиграмма 1993, с.122-153; Элегия 1996, с.250-256], Диоскорид из Александрии (3 в.) [Эпиграмма 1993, с.162-173; Элегия 1996, с.270-273], Алкей из Мессены (кон.3-нач.2 в.) [Эпиграмма 1993, с.183-189; Элегия 1996, с.279-284], Антипатр из Сидона (ок.170-ок.100) [Эпиграмма 1993, с.191-215], Стратон из Сард (2 в.). [Эпиграмма 1997, с.101-110], Мелеагр из Гадары (ок.130-ок.60) [Эпиграмма 1993, с.221-260; Элегия 1996, с.299-320], Филодем из Гадары (нач.1 в.) [Эпиграмма 1993, с.260-269; Элегия 1996, с.320-327], Кринагор из Митилены (1 в.) [Эпиграмма 1993, с.269-285; Элегия 1996, с.328-336]. Мелеагр подготовил первое собрание эпиграмм: «Венок».

  Канон новой комедии: Менандр из Афин (342-291) (105 комедий, сохранилась полностью 1 комедия и значительные фрагменты еще от 22 [Менандр 1982]), Филиппид, Дифил, Филемон, Аполлодор (все – кон.4-нач.3 в.).

  Герод с Коса, мимиямбы [Герод 1938]. Монодрама Ликофрона из Халкиды (3 в.) «Александра».

 

  Все сочинения философов эллинистического периода сохранились во фрагментах.

  Платоники: Спевсипп из Афин, Ксенократ из Халкедона, Полемон из Афин, Кратет из Афин, Аркесилай из Питаны, Карнеад из Кирены, Лакид из Кирены, Клитомах из Карфагена, Филон из Лариссы, Антиох из Аскалона.

  Перипатетики: Феофраст (Тиртам) из Эреса (372-287) [Феофраст 1951; Феофраст 1974; Небо, наука, поэзия 1992, с.88-100; Феофраст 2005], Аристоксен из Тарента, Дикеарх из Мессены, Стратон из Лампсака, Ликон из Троады, Аристон с Кеоса.

  Стоики: Зенон из Китиона [ФРС 1998-, т.1, с.1-115], Аристон с Хиоса [ФРС 1998-, т.1, с.116-140], Клеанф из Асс [ФРС 1998-, т.1, с.160-209], Хрисипп из Сол [ФРС 1998-, т.2, ч.1-2], Зенон из Тарса, Панэтий (ок.180-ок.100), Посидоний из Апамеи (ок.135-ок.50).

  В общем-то, этому примечанию здесь совсем не место, но любой неспециалист может с удивлением узнать как минимум из академического издания: [История всемирной литературы. В 9 т. Т.2 (М., 1984), с.286], что в древнеармянском переводе сохранился трактат Зенона Стоика «О природе» (рус. пер. С.Аревшатяна см. «Вестник Матенадарана», 1956, № 3). Однако изучение этого текста показывает, что никакого отношения к Зенону он не имеет и представляет собой изложение воззрений различных греческих философских школ.

  Эпикурейцы Эпикур с Самоса (фрагменты [Лукреций 1945-47, т.2, с.519-662]), Метродор из Лампсака, Филодем [Филодем 1969; Филодем 1979].

  Фрагменты киников периода эллинизма см. [Антология кинизма 1996, с.145-236].

 

  Крупнейшие историки, труды которых сохранились во фрагментах: Дурид с Самоса, Иероним из Кардии, Тимей из Тавромения, Филарх из Навкратиса. Полибий из Мегалополя (ок.207-ок.125) «Всеобщая история» (в 40 кн., сохранились полностью кн.1-5 и остальные книги в значительных фрагментах [Полибий 1994-95, т.1-3]). Книги Маккавеев (часть I кн. см. [Антология 2000, с.414-438]). Эрудиты: Антигон из Кариста, Полемон из Илиона (фрагменты см. [Полемон 1983])

 

  География: Эратосфен из Кирены (фрагменты см. [Античная география 1953, с.84-99]).

  Филология: Аристарх с Самофракии, Аристофан из Византия, Дионисий Фракиец.

  Мифографы: Палефат (кон.4 в.) [Палефат 1988], Дионисий Скитобрахион (сер.3 в.), трактаты Аполлодора из Афин (2 в.).

  Наука: Феофраст (см.выше), геометры Евклид из Александрии (кон.4-нач.3 в.) «Начала» в 13 кн. (свод достижений античной математики [Евклид 1948-50, т.1-3]), Архимед из Сиракуз (ок.285-212) [Архимед 1962], Аполлоний Пергский «Конические сечения».

  Астрономия: Автолик из Питаны (кон.4 в.), Аристарх из Самоса (перв.пол.3 в.), Гиппарх из Никеи (сер.2 в.), Гемин с Родоса (перв.пол.1 в.).

  Техника: Филон из Византия, Герон из Александрии. О военном искусстве: Афиней из Сиракуз «О машинах» [Полиоркетики. Вегеций 1996, с.67-88]

 

4. Римский период (30 до н.э.-284 н.э.)

  Сохранившиеся авторы: Месомед (2 в.) ([Памятники 1964, т.1, с.29-33]). Оппиан из Аназарбы (кон.2 в.) «О рыбной ловле» ([Памятники 1964, т.1, с.34-39]), Оппиан из Апамеи (нач.3 в.) «Об охоте», Трифиодор (3 в.) «Разрушение Илиона» (отрывок [Памятники 1964, т.1, с.56-61]). Басни Валерия Бабрия [Античная басня 1991, с.347-404]. Географическая поэма Дионисия Периэгета [Дионисий Периэгет 2005-06]. Орфические гимны [Гимны 1988, с.177-268].

  Не сохранились большие эпические поэмы: Дионисий (2 в.?) «Бассарика» и «Гигантиада», Писандр из Ларанды (нач.3 в.) «Героические теогамии» в 60 кн.

 

  Историки: Диодор Сицилийский (ок.90-ок.20) «Историческая библиотека» (в 40 кн., сохранились кн.1-5, 11-20 и фрагменты из других, отдельные книги см. [Античный способ 1933, с.385-402; Курций 1993, с.276-347; Антология 2000, с.172-239; Диодор 2005]), Дионисий из Галикарнасса (ок.60 до н.э.-нач. 1 в. н.э.): «Римские древности» (в 20 кн., сохранились кн.1-11 и фрагменты [Дионисий 2005, т.1-3]), Николай из Дамаска (ок.60 до н.э.-ок.14 н.э.): «Всеобщая история» (в 144 кн., дошли фрагменты [Николай 1960]), Мемнон из Гераклеи (1 в.): «О Гераклее» (в 16 кн., дошел конспект Фотия [Мемнон 1951]), Иосиф Флавий (37-ок.100): «Иудейская война» (7 кн. [Иосиф 1991]), «Иудейские древности» (20 кн. [Иосиф 1994, т.1-2]), «О древности иудейского народа» [Иосиф, Филон 1994, с.113-189], «Жизнь» [Иосиф 2006-], Флавий Арриан из Никомедии (ок.95-ок.175): «Поход Александра» в 7 кн. [Арриан 1993], «Индика» [Индия и античный мир 2002, с.261-291], «Перипл Понта Эвксинского» [Латышев 1947-52, с.391-401; Греческая проза 1961, с.229-230], Аппиан из Александрии (ок.100-ок.170): «Римская история» (в 24 кн., сохранились кн. 6-8, 11-17 полностью, фрагменты из кн.1-5, 9-10, утеряны кн.18-24 [Аппиан 2002]), Дион Кассий Коккеян (ок.155-ок.235): «Римская история» (в 80 кн., дошли кн.36-60, отрывки см. [Греческая проза 1961, с.473-482; Памятники 1964, т.3, с.126-133] и др.), Геродиан (ок.180-ок.250): «История от кончины божественного Марка» (в 8 кн. [Геродиан 1996]), Дексипп из Афин (ок.210-ок.275): «О войне скифской» (дошли фрагменты [Византийские историки 2003, с.25-61])

  Географы: Страбон из Амасии (ок.63 до н.э.-ок.23 н.э.): «География» (в 17 кн. [Страбон 1994]), Павсаний из Магнесии (ок.110-ок.180): «Описание Эллады» (в 10 кн., не завершено автором [Павсаний 2002, т.1-2]), Клавдий Птолемей (отрывки см. [Античная география 1953, с.286-324]).

 

  Философы: неопифагореец Аполлоний из Тианы (ок.10-ок.100), письма [Филострат 1985, с.198-214], скептик Секст Эмпирик (вт.пол.2 в.): «Против ученых» и «Три книги Пирроновых положений» [Секст 1976, т.1-2], перипатетик Александр Афродисийский (кон.2-нач.3 в.) [Философия природы 2000, с.213-248], стоики Корнут (1 в.), Эпиктет (ок.55-135) («Беседы Эпиктета» в 4 кн. записаны Флавием Аррианом [Эпиктет 1997]), римский император Марк Аврелий (121-180): «Размышления» [Марк Аврелий 1993].

  Платоники Филон из Александрии (ок.20 до н.э.-ок.50 н.э.) (переводы ряда трактатов см. [Иосиф, Филон 1994, с.15-108; Филон 2000; Филон 2003]), Плутарх из Херонеи (ок.45-ок.124): сохранилось более 150 сочинений, включая 50 биографий [Плутарх 1994, т.1-2], и сочинения по различным вопросам [Музыкальная эстетика 1960, с.255-293; Греческая проза 1961, с.101-144; Памятники 1964, т.3, с.11-80; Плутарх 1979; Плутарх 1983; Плутарх 1990; Курций 1993, с.429-452; Плутарх 1996; Философия природы 2000, с.103-183], Нумений из Апамеи (фрагменты), Плотин из Ликополя (204-270): «Эннеады» (собрание 54 трактатов [Плотин 2004-05, т.1-7]). Корпус сочинений, близких среднему платонизму и приписанных богу Тоту (Гермесу Трисмегисту) [Гермес 2001, с.24-184, 268-409].

 

  Романисты. Полностью сохранилось 4 романа: Харитон из Афродисия (2 в.): «Повесть о Херее и Каллирое» [Харитон 1994], Ахилл Татий (2 в.): «Левкиппа и Клитофонт» [Античный роман 2001, с.7-166], Лонг (2 в.): «Дафнис и Хлоя» [Античный роман 2001, с.167-236], Гелиодор (перв.пол.3 в.): «Эфиопика, или Феаген и Хариклея» [Античный роман 2001, с.237-488], а также романизированная биография: Флавий Филострат (Старший) с Лемноса (ок.170-ок.245) «Жизнь Аполлония Тианского» [Филострат 1985]. В сокращении: Ксенофонт из Эфеса (2 в.): «Повесть о Габрокоме и Антии» (5 кн.) [Ксенофонт Эфесский 1956], анонимная «История Аполлония Тирского» [Греческая проза 1961, с.339-372]; в кратких пересказах: Антоний Диоген «Невероятные приключения по ту сторону Фулы» (24 кн.) [Греческая проза 1961, с.171-178], Ямвлих «Вавилонская повесть» (12 кн.) [Греческая проза 1961, с.185-194].

  Ораторы: Дион Златоуст (греч. Хрисостом) из Прусы (ок.40-ок.120) (отдельные речи см. [Греческая проза 1961, с.63-100; Памятники 1964, т.2, с.10-33; Ораторы Греции 1985, с.283-336; Антология кинизма 1996, с.270-295]); Герод Аттик (101-178), Максим Тирский (отдельные речи [Греческая проза 1961, с.305-318; Антология кинизма 1996, с.296-301]); Элий Аристид (117-ок.190) (отдельные речи [Греческая проза 1961, с.319-328; Памятники 1964, т.2, с.33-40; Ораторы Греции 1985, с.337-353]).

  Прозаики: анонимный «Дневник Троянской войны», приписанный ее участнику Диктису Критскому (60-е гг. ?) [Диктис 2002-03], Лукиан из Самосаты (ок.120-ок.185) (сохранилось 79 сочинений [Лукиан 2001, т.1-2]), Филострат Старший «Картины» [Филострат 1936, с.21-103], «Диалог о героях», «Жизнеописания софистов» (отрывки [Греческая проза 1961, с.503-509; Памятники 1964, т.3, с.168-177]), Филострат Младший (3 в.) «Картины» [Филострат 1936, с.103-133], Каллистрат «Статуи» [Филострат 1936, с.133-151].

  Фиктивные письма: Алкифрон (отрывки [Греческая проза 1961, с.417-438; Памятники 1964, т.2, с.128-143]), Филострат Старший «Письма» (отрывки [Греческая проза 1961, с.509-513; Памятники 1964, т.2, с.144-152]), Элиан (отрывки [Памятники 1964, т.2, с.153-155]), письма Псевдо-Диогена и других исторических лиц.

  Риторы: Дионисий из Галикарнасса [Риторики 1978, с.165-236], Деметрий [Риторики 1978, с.237-285], анонимный автор трактата «О возвышенном» (40-е гг.), ложно приписывавшегося автору 3 в. Лонгину [О возвышенном 1966], Гермоген из Тарса (ок.160-нач.3 в.) (трактат «Об идеях» см. [Гермоген 1987]).

  Эрудиты: Афиней из Навкратиса (нач.3 в.) «Пир мудрецов» в 15 кн. (перевод кн.1-8 см. [Афиней 2003-, т.1]), Клавдий Элиан (ок.170-230) «Пестрые рассказы» [Элиан 1963], «О природе животных» (отрывки см. [Греческая проза 1961, с.532-540]), Флегонт из Тралл [Флегонт 2001], Диоген Лаэртский «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» (в 10 кн. [Диоген 1979; Антология кинизма 1996, с.46-82]).

 

  Христианская литература:

  Самый ранний памятник (40-50-е гг.) - послания апостола Павла из Тарса (ум.64) [Новый Завет 2003, с.338-512], позже созданы евангелия (четыре вошедших в канон (посл.треть 1 в.), традиционно приписываемых Марку, Матфею, Луке и Иоанну [Новый Завет 2003, с.7-261]) и множество не вошедших ([Апокрифические евангелия 2000, с.7-231] и др.), деяния апостолов [Новый Завет 2003, с.262-337; Апокрифические деяния апостолов 2000], послания апостолов [Новый Завет 2003, с.513-547] и Климента, еп.Римского (ок.30-101) [Писания 2003, с.135-191, 501-509] и Апокалипсис, приписываемый Иоанну Богослову [Новый Завет 2003, с.548-588].

  Игнатий Антиохийский [Писания 2003, с.331-377].

  Гностики: в 1-3 вв. существовало несколько десятков школ. Наиболее известны учения Карпократа (сер.2 в.), Василида (130-е гг.), Валентина (140-150-е гг.). Фрагменты из Иринея, Ипполита и Епифания о гностицизме см. [Афонасин 2002; Валентин 2002], в Наг-Хаммади найдены многочисленные коптские переводы гностических текстов (некоторые см. [Апокрифические евангелия 2000, с.232-333; Евангелие от египтян 1995; Премудрость Иисуса Христа 2004]).

  Апологеты: Аристид (120-е гг.) [Апологеты 1999, с.290-342], Татиан (ок.120-ок.190) [Татиан 1993], Афинагор (2 в.) [Афинагор 1993], Феофил из Антиохии (кон.2 в.) [Апологеты 1999, с.128-194], Гермий (вт.пол.2 в.) [Апологеты 1999, с.197-204], Мелитон из Сард [Апологеты 1999, с.520-694], Псевдо-Мелитон [Апологеты 1999, с.211-222]. Авторы с Запада, писавшие по-гречески: Ириней, еп. Лионский (ок.126-ок.200). «Против ересей» [Ириней 1996], Ипполит, еп. Римский (ум.238). «Опровержение всех ересей» и другие [Отцы III века 1996, т.2, с.219-260] .

  Философы: Юстин (ок.100-165) [Иустин 1995], Климент из Александрии (ок.150-ок.215) [Климент 1996; Климент 1998; Климент 2000; Климент 2003, т.1-3], Ориген из Александрии (ок.185-253), автор 6000 книг (сохранилось 10 томов, некоторые см. [Ориген 1993; Ориген 1996; Отцы III века 1996, т.2, с.36-124]), Григорий Чудотворец (3 в.), еп. Неокесарийский [Отцы III века 1996, т.2, с.165-206], Дионисий (3 в.), еп. Александрии.

 

  Мифографы: «Мифологическая библиотека» (в 3 кн.), приписанная филологу 2 в. до н.э. Аполлодору из Афин [Аполлодор 1972], Парфений из Никеи (кон.1 в. до н.э.) [Парфений 1992], Конон (кон.1  в. до н.э.), Антонин Либерал (2 в.) [Антонин Либерал 1997], «Превращения в созвездия» (2 в.?), ложно приписанные ученому Эратосфену [Небо, наука, поэзия 1992, с.62-88], Гераклит [Гераклит 1992], и наконец, «Фоменко античности» Псевдо-Плутарх, выдумавший «альтернативную мифологию и историю» в трактатах «О реках» и «Малые сравнительные жизнеописания» [Пс.-Плутарх 1980; Пс.-Плутарх 1999],

  Грамматики: Элий Геродиан, Юлий Полидевк, Аполлоний Дискол и многие другие.

  Наука: Артемидор (2 в.) «Онейрокритика» (5 кн.) [Артемидор 1999]. Медицина: Клавдий Гален (129-199). Огромное число сочинений. Математика: Никомах из Герасы, Теон Смирнский. Диофант из Александрии [Диофант 1974]. Астрономия: Клавдий Птолемей «Альмагест» [Птолемей 1998], «Четырехкнижие». Военное искусство: Оносандр (1 в.), Полиэн (2 в.) [Полиэн 2002], Аполлодор «Полиоркетика» [Полиоркетики. Вегеций 1996, с.29-66].

 

5. Ранневизантийский период

  Поэты: Квинт Смирнский (4 в.?) «После Гомера» (отрывок см. [Памятники 1964, т.1, с.40-55]), «Орфическая аргонавтика» (повествование от лица Орфея, отрывок [Памятники 1964, т.1, с.85-92]), Нонн из Панополя (ок.400-ок.470), «Деяния Диониса» (48 кн.) [Нонн 1997] и «Парафразы Евангелия от Иоанна» [Нонн 2002]. Кир из Панополя (сер.5 в.), эпос не сохранился, Пампрепий из Панополя (480-е), эпос не сохранился, Коллуф из Ликополя (кон.5-нач.6 в.) «Похищение Елены» [Памятники 1964, т.1, с.62-65], Мусей «Геро и Леандр» [Памятники 1964, т.1, с.76-84], Христодор из Коптоса (нач.6 в.), экфраза статуй. Христиане: Евдокия (5 в.). Роман Сладкопевец (6 в.).

  Агафий Миринейский составил собрание эпиграмм. В дальнейшем составлена антология Константина Кефалы (ок.900), положенная в основу т.н. Палатинской антологии (сокращенно – АП) (рукопись X в.) – крупнейшее собрание эпиграмм в 15 кн. (кн.12 включает 258 стихотворений о любви к юношам), а затем антологии Максима Плануда (кон.13 в.) в 7 кн., сокращенной и частично дополненной.

 

  Историки: Евнапий из Сард (ок.345-ок.420) (дошли фрагменты [Византийские историки 2003, с.62-143] и книга «Жизни философов и софистов» [Римские историки 1997, с.225-296]), Олимпиодор из Фив (перв.пол.5 в.) (дошли фрагменты [Византийские историки 2003, с.144-167]), Малх из Филадельфии (дошли фрагменты [Византийские историки 2003, с.168-208]), Петр Магистр (дошли фрагменты [Византийские историки 2003, с.209-228]), Зосим (кон.5 в.) «Новая история», Прокопий из Кесарии (ок.500-ок.570) «История войн Юстиниана», «Тайная история», «О постройках» [Прокопий 1993; Прокопий 1996, т.1-2], Агафий Миринейский (536-582) «О царствовании Юстиниана» в 5 кн. [Агафий 1996], Менандр Византиец (трет.четв. 6 в.) (дошли фрагменты [Византийские историки 2003, с.229-335]), Иоанн Малала (6 в.) (отрывки [Византийская литература 1968, с.182-195]).

  Церковные историки: Евсевий Памфил (ок.263-339) «Церковная история», «Жизнь Константина» [Евсевий 1998; Евсевий 2005] и «Хроника», Сократ Схоластик (сер.5 в.) [Сократ 1996], Созомен (5 в.), Феодорит Киррский (5 в.), Евагрий Схоластик (кон.6 в.) [Евагрий 2006] и другие. Неортодоксальные церковные историки: Филосторгий (5 в.), Иоанн Эфесский (6 в.).

 

  В конце 3 в. появляется манихейская литература на греческом языке.

  Философы: Неоплатоники Порфирий (Малх) из Тира [Диоген 1979, с.449-476; Порфирий 1988], Ямвлих Халкидский [Ямвлих 1988; Ямвлих 1998; Ямвлих 2000; Ямвлих 2004], Саллюстий «О богах и мире» [Учебники 1995, с.105-120], Амелий, Феодор Асинский, Гиерокл [Гиерокл 2000], Плутарх Афинский, Сириан (сохранился лишь комментарий к «Метафизике» Аристотеля), крупнейший неоплатоник Прокл Ликиец (412-485) (сохранились гимны [Гимны 1988, с.269-280] и множество трактатов, см. переводы некоторых [Прокл 1974; Прокл 1994; Прокл 2001; Прокл 2001, НФ; Прокл 2003; Прокл 2006]), Эней из Газы, Дамаский (458-ок.540) [Дамаский 2000], Симпликий (ум.547) (комментарии к Аристотелю).

 

  Ораторы: Либаний из Антиохии (сохранилось 64 речи, а также декламации [Либаний 1912-16, т.1-2; Греческая проза 1961, с.581-604; Памятники 1964, т.2, с.50-79; Ораторы Греции 1985, с.354-413; Либаний 1997]), письма [Памятники 1964, т.2, с.164-170]; Гимерий [Греческая проза 1961, с.605-620; Памятники 1964, т.2, с.87-95]; Фемистий [Греческая проза 1961, с.621-638; Памятники 1964, т.2, с.80-86; Ораторы Греции 1985, с.414-420]. Комментарии к Аристотелю. Император Флавий Клавдий Юлиан (332-363), автор речей, трактатов [Греческая проза 1961, с.649-654; Памятники 1964, т.2, с.41-49; Ранович 1990, с.396-435] и писем [Греческая проза 1961, с.639-649; Памятники 1964, т.2, с.156-163; Юлиан 1970]. Синесий Киренский. Речи [Византийская литература 1968, с.104-119], письма [Памятники 1964, т.2, с.171-177], гимны [Гимны 1988, с.281-300].

  Эпистолографы: Эней Софист [Византийская литература 1968, с.157-160], Аристенет [Византийская проза 1965, с.7-45].

 

  Крупнейшие отцы христианской церкви её «классического» периода (325-451) оставили огромное число произведений (переводы указаны выборочно): св. Афанасий (ок.295-373), архиеп. Александрии (4 тома сочинений, см. некоторые [Византийская литература 1968, с.38-44; Отцы IV века 1998-99, т.1, с.28-113]), св. Григорий (ок.330-ок.394), еп. Назианза, архиеп. Константинополя, прозванный Богословом (2 тома сочинений [Византийская литература 1968, с.70-83; Григорий Назианзин 2000, т.1-2]), св. Василий (331-378), еп. Кесарии Каппадокийской, прозванный Великим (3 тома сочинений [Византийская литература 1968, с.45-69; Василий 1993, т.1-3; Отцы IV века 1998-99, т.1, с.144-268]), св. Григорий (ок.335-ок.394), еп. Нисский (8 томов сочинений, см. некоторые [Византийская литература 1968, с.84-86; Григорий Нисский 1995; Григорий Нисский 1999; Отцы IV века 1998-99, т.2, с.77-403]), св. Иоанн (ок.350-407), архиеп. Антиохии и Константинополя, прозванный Златоустом (24 тома сочинений, см. некоторые [Византийская литература 1968, с.87-103; Отцы IV века 1998-99, т.3, с.42-231]), св. Кирилл (ок.380-444), архиеп. Александрии (15 томов сочинений).

  Христианские авторы: св. Мефодий, еп. Олимпский. «Пир десяти дев» [Отцы III века 1996, т.2, с.388-464], Дидим Слепец из Александрии [Отцы IV века 1998-99, т.2, с.16-59], св. Кирилл, архиеп. Иерусалима [Отцы IV века 1998-99, т.1, с.118-131], св. Епифаний, еп. Саламина на Кипре, автор ересиографической энциклопедии «Панарион» («Аптечка») [Епифаний 1863-82, т.1-5], преп. Ефрем Сирин (8 томов сочинений, см. некоторые [Отцы IV века 1998-99, т.3, с.280-456], Немесий Эмесский (4 в.) [Немесий 1996], неизвестный автор нач.6 в., приписавший свои сочинения современнику апостолов св. Дионисию Ареопагиту [Дионисий Ареопагит 2002].

 

  География: Маркиан, Стефан Византийский. Словари: Гесихий. Мифографы: Фабий Фульгенций Планциад (ок.500), Военное искусство: император Маврикий «Стратегикон» [Маврикий 2004] Наука: Иоанн Филопон. Сонник Псевдо-Даниила [Даниил 1999].

 

Латинские авторы

1. Республика

  Латинская литература возникает лишь в середине 3 в. до н.э.

  Поэзия: сохранились фрагменты раннего эпоса [Хрестоматия 1984, с.22-37], Лукреций Кар (? 99-55): дидактическая поэма «О природе вещей» [Лукреций 1983].

  Фрагменты сатир: Квинт Энний [Хрестоматия 1984, с.128-129; Сатира 1989, с.343-345], Луцилий (ок.180-102) [Хрестоматия 1984, с.130-139; Сатира 1989, с.346-388] и Марк Теренций Варрон (116-27) [Хрестоматия 1984, с.140-155; Сатира 1989, с.389-430].

  Лирика: Гай Валерий Катулл из Вероны (? 84-54), лирика (в 3 кн.) [Катулл, Тибулл, Проперций 1963, с.17-156; Катулл 1986; Катулл 1997], фрагменты других авторов [Катулл 1986, с.142-152].

  Драматургия: Тит Макций Плавт (ок.250-184) (сохранилось 19 комедий и 1 трагикомедия [Плавт 1997, т.1-3]), Публий Теренций Афр (185-159) (6 комедий, все сохранились [Теренций 1985]), фрагменты других комедий [Хрестоматия 1984, с.74-77, 92-99, 106-127; Теренций 1985, с.503-536]. «Сентенции» из мимов Публилия Сира [Публилий 1982].

  Фрагменты римской трагедии: [Хрестоматия 1984, с.38-73].

 

  Проза: фрагменты речей Марка Порция Катона Цензора (234-149) [Катон 1986].

  Центральная фигура римской литературы I в. до н.э. - Марк Туллий Цицерон (3.1.106-7.12.43), сохранилось 930 писем (включая ряд адресованных Цицерону [Цицерон 1994, т.1-3]), 58 речей (перевод 41 речи см. [Цицерон 1901; Цицерон 1986-87; Цицерон 1993, т.1-2]) и трактаты по риторике [Цицерон 1972] и философии [Цицерон 1966; Цицерон 1974; Цицерон 1975, с.207-357; Цицерон 1985; Цицерон 2000; Цицерон 2004].

  Историки: из нескольких десятков авторов сохранились лишь сочинения Гая Юлия Цезаря (102-44) «Записки о Галльской войне», «Записки о гражданской войне» [Цезарь 1991, т.1, т.2, с.5-100] и его продолжателей «Об александрийской войне», «Об африканской войне» [Цезарь 1991, т.2, с.101-166], «Об испанской войне» [Цезарь 1857, ч.2, с.240-265], Гай Саллюстий Крисп (86-35) «Югуртинская война», «О заговоре Катилины», «История» в 5 кн. (дошли фрагменты) [Саллюстий 1950; Саллюстий 1981], сборник биографий Корнелия Непота (109-32) «О знаменитых людях» [Непот 1992],

  По сельскому хозяйству: сохранились трактат Катона «Земледелие» [Катон 1998] и диалог Варрона «О сельском хозяйстве»  в 3 кн. [Варрон 1963].

 

2. Принципат

  Мифологический эпос: Публий Вергилий Марон (70-19) «Энеида» [Вергилий 1994, с.119-368], Овидий «Метаморфозы» и «Фасты», Публий Папиний Стаций (ок.45-ок.100) «Фиваида» в 12 кн. [Стаций 1991] и «Ахиллеида» (2 кн., не завершена), Валерий Флакк (ум.ок.90) «Аргонавтика» (8 кн., не завершена) (отрывок см. [Латышев 1947-52, с.908-919]).

  Исторический эпос: Марк Анней Лукан (39-65) «Фарсалия» в 10 кн. (не завершена) [Лукан 1993], Силий Италик (26-101) «Пуническая война» (17 кн.).

  Дидактический эпос: «Георгики» Вергилия [Вергилий 1994, с.61-118], «Астрономика» Марка Манилия (ок.40 до н.э.-ок.20 н.э.) [Манилий 1993], «Небесные явления по Арату» Германика Цезаря (15 до н.э.-19 н.э.) [Германик 1988].

 

  Лирическая поэзия: «Буколики» Вергилия [Вергилий 1994, с.25-60], стихи, приписанные Вергилию [Вергилий 1994, с.368-416],

  Квинт Гораций Флакк (65-8), оды, эподы, гимн, сатиры и послания [Гораций 1993], Авл (?) Альбий Тибулл (ок.55-ок.19) и приписанные ему стихи [Катулл, Тибулл, Проперций 1963, с.157-244], Секст Проперций (ок.50-ок.15) «Элегии» в 4 кн. [Катулл, Тибулл, Проперций 1963, с.245-454], Публий Овидий Назон (43 до н.э.-18 н.э.) [Овидий 1913, с.205-304; Овидий 1983; Овидий 1985; Овидий 1994, т.1-2], Федр (ок.15 до н.э.-ок.50 н.э.) «Басни» [Античная басня 1991, с.269-346], Авл Персий Флакк (34-62) «Сатиры» [Сатира 1989, с.97-116], Стаций «Сильвы», Марк Валерий Марциал (40-104), эпиграммы [Марциал 1994], Децим Юний Ювенал (ок.60-ок.140), сатиры [Сатира 1989, с.241-342], Анонимная «Книга Приапа» (2 в.) (отдельные стихи см. в [Катулл 1997]). Немесиан (3 в.).

  Трагедии: Луций Анней Сенека Младший (4 до н.э.-65 н.э.), 8 трагедий и сцены из девятой [Сенека 1983] и приписанная Сенеке трагедия «Октавия» [Сенека 1983, с.293-320]

 

  Историки: Тит Ливий «История от основания Города» (142 кн., сохранились кн.1-10, 21-45, и эпитомы остальных книг [Ливий 1989-93; Ливий 2003], Помпей Трог «История» в 44 кн., сохранилась в сокращении Юстина (нач.3 в.) [Юстин 2005], Веллей Патеркул «История» в 2 кн. [Веллей Патеркул 1985], Квинт Курций Руф (сер.1 в.) «История Александра Великого» (в 10 кн., кн.1-2 не сохранились [Курций 1993, с.23-244]), Корнелий Тацит (ок.55-ок.125) «История» (18 или 16 кн., сохранились кн.1-4, фрагмент кн.5, кн.6 полностью, конец кн.11, кн.12-15 полностью и начало кн.16) и «Анналы» (12 или 14 кн., сохранились кн.1-4 и начало кн.5), а также «Жизнеописание Агриколы», «Германия» и «Диалог об ораторах» [Тацит 1993], Анней Флор (нач.2 в.) «История римских войн» в 2 кн. [Флор 1977],

  Биографы: Светоний Транквилл (ок.80-ок.150) «Жизнь двенадцати цезарей» в 8 кн. [Светоний 1993].

  Риторика: Сенека Старший (ок.55 до н.э.-ок.40 н.э.) «Декламации» и Квинтилиан (ок.35-96) «Воспитание оратора».

  Философия: Сенека Младший, «Нравственные письма к Луцилию» в 20 кн. и трактаты [Сенека 1977; Сенека 1991; Сенека 2001], Апулей (ок.125-ок.180), трактаты [Апулей 1988, с.335-349; Учебники 1995, с.39-66], приписанный Апулею герметический трактат «Асклепий» [Гермес 2001, с.185-267].

  Эрудиты: Валерий Максим (1 в.), Авл Геллий (ок.130-ок.180) «Аттические ночи» (в 20 кн., не сохранилась лишь одна; перевод нескольких книг см. [Геллий 1993]), Луций Ампелий (нач.3 в.) «Памятная книжица» [Ампелий 2002].

  Романы: Петроний «Сатирикон» (дошли значительные фрагменты [Сатира 1989, с.131-240]) и Апулей «Метаморфозы» [Апулей 1988, с.112-304].

  Речи: «Апология» и «Флориды» Апулея [Апулей 1988, с.27-111, 305-334]. Панегирик Траяну Плиния Младшего [Плиний 1983, с.212-272] 

  Проза: сатира «Отыквление Клавдия», приписываемая Сенеке [Сатира 1989, с.117-130].

  Письма: Плиний Секунд (Младший) (62-ок.114), собрание писем в 10 кн. [Плиний 1983, с.5-211], Фронтон (ок.100-ок.166), «Письма» (отрывки см. [Памятники 1964, т.2, с.178-204]).

  Христиане: Минуций Феликс (кон.2 в.), диалог «Октавий» [Апологеты 1999, с.226-271], Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан (ок.160-ок.230), переводы отдельных сочинений см. [Тертуллиан 1994; Отцы III века 1996, т.1, с.317-378; Тертуллиан 2000; Тертуллиан 2004], Киприан (ок.200-258), еп. Карфагена [Отцы III века, т.2, с.274-380].

 

  Мифографы: Гигин (нач.3 в.) «Астрономия» и «Мифы» [Гигин 1997; Гигин 2000], Ватиканский парадоксограф [Ватиканский аноним 1992].

  Военное искусство: Фронтин «Военные хитрости» [Фронтин 1996].

  Географические сочинения: «Хорография» Агриппы (фрагменты [Подосинов 2002, с.35-61]), Помпоний Мела [Античная география 1953, с.176-238].

  Наука: Марк Витрувий Поллион «Об архитектуре» [Витрувий 2003], Колумелла «О сельском хозяйстве» (кн.1-3 см. [Сергеенко 1970, с.114-198]), Авл Корнелий Цельс «Медицина». Цензорин (3 в.) «О дне рождения» [Цензорин 1986].

  Энциклопедия Гая Плиния Секунда (24-79) «Естествознание (Historia naturalis)» в 37 кн. (переводы отдельных книг см. [Плиний 1946; Античная география 1953, с.238-262; Сергеенко 1957, с.213-327; Сергеенко 1970, с.77-114; Плиний 1994; Индия и античный мир 2002, с.307-316]).

  Сохранившиеся юридические тексты: Гай (сер. 2 в.) «Институции» в 4 кн. [Гай 1997], фрагменты Юлия Павла и Домиция Ульпиана [Юлий Павел 1998]. Крупнейшие юристы, фрагменты из сочинений которых вошли в «Дигесты»: Сальвий Юлиан (сер.2 в.), Помпоний (сер.2 в.), Эмилий Папиниан (ок.150-212), Юлий Павел (ок.160-ок.230), Домиций Ульпиан (170-223) (фрагменты Павла и Ульпиана, кроме «Дигест», см. [Юлий Павел 1998]), Геренний Модестин (перв.пол.3 в.).

 

3. Доминат и распад империи

  Поэты: Децим Магн Авсоний (ок.310-ок.394) [Авсоний 1993], Клавдий Клавдиан (ок.375-ок.405) [Латинская поэзия 1982, с.188-280], Рутилий Намациан (нач.5 в.) [Латинская поэзия 1982, с.281-302], Сидоний Аполлинарий (5 в.) [Памятники 1998, с.292-307], Драконций (кон.5-нач.6 в.) [Латинская поэзия 1982, с.572-593; Драконций 2001], поэты т.н. «Латинской антологии» [Латинская поэзия 1982, с.443-540], Венанций Фортунат (6 в.) [Памятники 1998, с.367-376].

  Христианские темы: Пруденций (4 в.) «Психомахия» [Памятники 1998, с.209-219], Седулий [Памятники 1998, с.316-325], Аратор (6 в.).

 

  Историки: Аммиан Марцеллин (ок.330-ок.400) «История» (31 кн., сохранились кн.14-31 [Аммиан 2000]), краткие истории: Евтропий (вт.пол.4 в.) «Краткая история от основания Города» [Римские историки 1997, с.5-76], Фест, фрагмент Эксуперанция [Эксуперанций 2004].

  Биографы: аноним конца 4 в., приписавший свой труд (биографии императоров) шести выдуманным им авторам [Властелины Рима 1992], Аврелий Виктор (вт.пол.4 в.) [Римские историки 1997, с.77-224].

  Эрудиты: Макробий (5 в.) «Сатурналии», комментарий на «Сон Сципиона» (отрывки [Философия природы 2000, с.371-416]), Марциан Капелла (5 в.) «О бракосочетании Меркурия с Филологией».

  Христианские историки: Сульпиций Север (ок.365-ок.435) «Хроника» [Сульпиций 1999], Павел Орозий (ок.380-ок.420) «История против язычников» в 7 кн. [Орозий 2004], Проспер Аквитанский (5 в.) и другие хронисты.

  Историки 6 века, основатели национальной историографии: британской - Гильда Премудрый (? 516-570) «О погибели Британии» [Гильда 2003], германской - Иордан (ок.510-после 551) «О происхождении и деяниях гетов» [Иордан 2001], французской - Григорий Турский (537-594) «История франков» [Григорий 1987].

  Проза: письма Симмаха (4 в.) (отрывки см. [Памятники 1964, т.2, с.205-212]), «История о разрушении Трои» (5 в.?), приписанная её современнику Дарету Фригийскому [Дарет 1997]. «Житие св.Мартина» Сульпиция [Сульпиций 1999], «Житие св.Северина» Евгиппия (нач.6 в.) [Евгиппий 1998].

  Переводы неоплатоников Марием Викторином (4 в.) не сохранились.

  Христианские авторы: Арнобий (ок.240-ок.310) «Против язычников» в 7 кн. [Арнобий 1917], Лактанций (ок.250-ок.325): «О смертях преследователей» [Лактанций 1998], «Божественные установления» [Лактанций 2007], св. Иларий Пиктавийский, «О Троице» и другие сочинения (отрывки [Памятники 1998, с.19-35])

  Четыре отца западной христианской церкви: св. Амвросий, еп. Медиоланский (340-397) (см. [Амвросий 1996; Памятники 1998, с.55-96]), св. Иероним Стридонский (ок.345-420) (очень плодовит, см. [Памятники 1998, с.97-146], часть «Хроники» [Иероним 1910]), св. Августин, еп. Гиппонский (354-430) (сохранилась 271 кн. сочинений, см. «Против академиков» в 3 кн. [Августин 1999], «Исповедь» в 13 кн. [Августин 1991], «О граде Божием» в 22 кн. [Августин 1998, т.3-4], «О Троице» в 15 кн. [Августин 2004] и другие [Августин 1998, т.1-2]), св. Григорий Великий (папа римский в 590-604) [Памятники 1998, с.377-393]. Православная церковь почитает Иеронима и Августина не святыми, а лишь блаженными.

  Авторы 5 в.: Иоанн Кассиан, Сальвиан и другие.

  Авторы 6 в.: Аниций Манлий Торкват Северин Боэций (ок.480-524) [Боэций 1990; Боэций 1995]. Флавий Кассиодор Сенатор (ок.490-ок.585) (отрывки [Педагогическая мысль 1994, т.1, с.243-294]).

  Географические сочинения 4-5 веков: отрывки см. [Подосинов 2002, с.62-160, 287-378].

 

  Грамматики: Мавр Сервий Гонорат, комментарий к Вергилию (отрывки см. [Сервий 2001]), Проб, комментарий к Вергилию, Порфирион, комментарий к Горацию, Лактанций Плацид, комментарий к Стацию. По материалам комментариев к поэтам в 10 в. составлен т.н. «Первый ватиканский мифограф» [Перв. Ват. Миф. 2000], еще позднее Второй и Третий (Альберих Реймсский, 12 в.). Грамматика Присциана (6 в.).

  Наука: Флавий Вегеций Ренат «Краткое изложение военного дела» [Полиоркетики. Вегеций 1996, с.153-306]

  Юриспруденция: «Свод гражданского права» при Юстиниане под руководством Трибониана [Институции 1998; Дигесты 2002-06, т.1-8].

Конец очерка

 

 

1. Период архаики

1.1. Мифология

Эрот

«Прежде всего во Вселенной Хаос зародился, а следом

            Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,

            {Вечных богов – обитателей снежных вершин олимпийских}

            Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,

            И, между вечными всеми богами прекраснейший, - Эрос

            Сладкоистомный – у всех он богов и людей земнородных

            Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает».

(№ 2). (Гесиод. Теогония 116-122, пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.31])

 

  Родословные Эроса: орфика, Акусилай, Ферекид (см. ниже).

  (№ 3). «Он [Феокрит] сомневается, чьим сыном ему назвать Эрота: Гесиод [называет его сыном] Хаоса и Геи, Симонид – Ареса и Афродиты, Акусилай – Ночи и Эфира, Алкей – Ириды и Зефира, Сапфо – Афродиты и Урана…» (Схолии к Феокриту XIII 2 (из Теона) [ФРГФ 1989-, ч.1, с.91])

 

Культ Эрота

  (№ 4). «Из богов феспийцы больше всех издревле чтут Эрота; у них есть древнейшее изображение в виде необделанного камня. Кто у феспийцев установил поклонение Эроту больше, чем всем другим богам, - я не знаю. Но ничуть не меньше, чем они, чтут его жители Пария на Геллеспонте, бывшего некогда колонией Эритр в Ионии, в моё же время это была римская колония.

  Эрота большинство людей считает самым юным из богов и полагает, что он сын Афродиты. Но Олен из Ликии, написавший для эллинов самые древние гимны, этот Олен в своем гимне, посвященном Илитии, говорит, что матерью Эрота была Илития. После Олена были поэты Памф и Орфей: у того и у другого есть гимны, написанные в честь Эрота, чтобы Ликомиды пели и их во время священных таинств. Я их читал, когда мне пришлось беседовать с дадухом. Но подробнее об этом я говорить не стану. Гесиод же или тот, кто под именем Гесиода составил «Теогонию», я знаю, написал, что вначале был Хаос, а затем явились Гея, Тартар и Эрот. Сапфо с Лесбоса написала много гимнов в честь Эрота; но как она в них говорит об Эроте, противоречит один гимн другому.

  Впоследствии для феспийцев изваял из меди Эрота Лисипп. А перед тем статую Эрота создал из пентеликонского мрамора Пракситель. … В первый раз статуя Эрота была увезена из Феспий, как говорят, тогда, когда в Риме властвовал Гай [Калигула]. Клавдий вернул эту статую феспийцам. Вторично она была увезена Нероном в Рим, где она и погибла во время пожара [80 г.] … Статуя Эрота в Феспиях, существующая и до нашего времени, - это творение афинянина Менодора, подражавшего произведению Праксителя» (Павсаний IX 27, 1-4 [Павсаний 2002, т.2, с.211-212])

  (№ 5). «[Описание Геликона] Вокруг рощи Муз живет много народа, а жители Феспий проводят здесь праздник и устраивают состязания, которые называются Музеи (праздник Муз). Проводят они праздник и в честь Эрота, устраивают состязания по музыке и борьбу атлетов. Если от этой рощи подняться наверх стадиев двадцать, то там есть источник, называемый Гиппокрена (Ключ коня). Говорят, что его сделал конь Беллерофонта, ударив копытом в землю» (Павсаний IX 31, 3 [Павсаний 2002, т.2, с.219-220])

 

  (№ 6). «[Описание Афин] В храме же, находящемся недалеко в честь Диониса, есть Сатир еще юный, протягивающий кубок; стоящего вместе с Сатиром здесь же Эрота и Диониса сделал Фимил» (Павсаний I 20, 2 [Павсаний 2002, т.1, с.55-56])

  (№ 7). «[Статуя Немесиды работы Фидия в Рамнунте] Крыльев не имеет ни эта статуя Немезиды, ни какая-либо другая из древних… Позднейшие же художники, желая показать, что сила богини проявляется главным образом при влюбленности, по этой причине придали Немезиде крылья, как и Эроту» (Павсаний I 33, 7 [Павсаний 2002, т.1, с.87])

  (№ 8). [Роща Асклепия в Эпидавре] «Вблизи сооружено круглое здание из белого мрамора, называемое Толос, заслуживающее осмотра. В нём находится картина Павсия; он нарисовал Эрота, бросившего лук и стрелы; вместо них он несёт в руках лиру» (Павсаний II 27, 3 [Павсаний 2002, т.1, с.166])

  (№ 9). [Лаконика] «В Левктрах есть также храм и роща Эрота; зимою вода заливает рощу, но листья, упавшие весною с деревьев, даже не могут быть унесены самой полой водою. …в мое время: ветер занёс огонь в лес и почти все деревья сгорели. …там нашли статую, воздвигнутую в честь Зевса Итомского. Мессенцы говорят, что это служит для них доказательством, что Левктры в древности принадлежали Мессении» (Павсаний III 26, 5-6 [Павсаний 2002, т.1, с.252-253])

 

  (№ 10). [Пьедестал трона Зевса в Олимпии работы Фидия] «…на этом пьедестале следующие золотые изображения: … Эрот принимает выходящую из моря Афродиту, а Пейто венчает её венком» (Павсаний V 11, 8 [Павсаний 2002, т.1, с.354])

  (№ 11). «В Элиде одной из достопримечательностей является древний гимнасий. … Есть в этом гимнасии и жертвенники богам; Гераклу Идейскому, носящему наименование Парастата [Защитника], Эроту, а затем тому, кого элейцы и вместе с элейцами афиняне называют Антэротом; кроме того, жертвенник Деметре и её дочери; Ахиллу поставлен здесь не жертвенник, а кенотаф согласно вещанию бога… Есть и третий гимнасий … он называется Малфо [Мягкий воск]… В одном углу Малфо стоит изображение Геракла до плеч, а на одной из палестр сделано рельефное изображение Эрота и так называемого Антэрота: Эрот держит в руках ветвь финиковой пальмы, а Антэрот старается её отнять»  (Павсаний VI 23, 1.3.5 [Павсаний 2002, т.1, с.444-445])

  (№ 12). [Площадь Элиды] «Есть там и святилище Харитам… Направо от Харит, на том же основании – статуя Эрота» (Павсаний VI 24, 7 [Павсаний 2002, т.1, с.447-448])

 

  (№ 13). [Город Эгира (Гипересии) в Ахайе] «Я знаю одно здание в Эгире, … в котором есть статуя Тихи, держащей в руках рог Амалфеи; рядом с нею Эрот с крыльями. Эта группа означает, что для людей и в делах любви судьба играет большую роль, чем красота» (Павсаний VII 26, 8 [Павсаний 2002, т.2, с.67])

  (Примечание С.П.Кондратьева: на монетах из Эгиры изображены Тиха и Эрот, «стоящие друг против друга; направо – Тиха со скипетром и рогом Амалфеи, налево стоит Эрот со скрещенными ногами, опираясь на факел (или на жезл). Между обоими алтарь» (Блюмнер) [Павсаний 2002, т.2, с.377])

 

Разное

«Эрос сопутствовал деве [Афродите], и следовал Гимер прекрасный»

(№ 14). (Гесиод. Теогония 202, пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.33])

  Гимер (Желание) – см. Гесиод. Теогония 64 [Поэты 1999, с.30]

  (№ 15). «[Храм Афродиты в Мегарах]… работы же Скопаса – статуи Эрота, Гимероса [Страсти] и Потоса [Желания]; если различны и их функции, так же как различны и их имена» (Павсаний I 43, 6 [Павсаний 2002, т.1, с.106])

 

  (№ 16). «Так как он [Пан] бог всей природы, то поэты изображают его в борьбе с богом Амуром, который его побеждает, потому что «всё побеждает любовь» (Перв. Ват. Миф. II 25 (из Сервия. Комм. к Буколикам II 31) [Перв. Ват. Миф. 2000, с.155])

 

  (№ 17). «Почему Венера любит голубку.

  Читали мы, что бог Купидон и Венера сошли однажды ради забавы в какие-то сияющие луга и завязали шутливое соревнование, кто из них соберет больше цветов. Купидон, говорят, пользуясь быстротой крыльев, собрал больше; однако некая нимфа Перистера, неожиданно примчавшись на помощь Венере в собирании цветов, сделала её победительницей Купидона. Поэтому бог Купидон, негодуя, что у него вырвали пальму славы, превратил нимфу в голубку, которая и зовётся по-гречески peristera. Поэтому, говорят, голубка находится под покровительством Венеры» (Перв. Ват. Миф. II 73 (из Лактанция. Фив. IV 226. Другие источники неизвестны) [Перв. Ват. Миф. 2000, с.191])

 

Вариации

            «Чудо рожденье! заря розовеет,

            В хаосе близко дыханье Творца,

            Жидкий янтарь, золотея, густеет,

            Смирной прохладною благостно веет

            Роза венца!

                        Эрос!

           

            Лоно зеленое пламенно взрыто,

            Вихрем спускается на море рай,

            Радужной влагой рожденье повито,

            О белоногая, о Афродита,

            Сладостно тай!

                        Эрос!

           

            Танец водит караваны,

            Хороводит хор планет.

            Как цветут святые раны!

            Смерть от бога – слаще нет!

            Эрос – всех богов юнейший

            И старейший всех богов,

            Эрос – ты – коваль нежнейший,

            Раскователь всех оков».

(Михаил Кузмин. Рождение Эроса [Кузмин 1999, с.460-461])

 

Афродита Урания

  Рождение Афродиты – см. Гесиод. Теогония 189-202 [Поэты 1999, с.33]

  Цицерон излагает сочинение одного из греческих филологов о богах:

  (№ 18). «(59) Венера [Афродита] первая была рождена богиней День от Неба. Ее храм мы видели в Элиде. Вторая – родилась от морской пены, от нее и Меркурия [Гермеса], говорят, родился Купидон [Эрот] второй. Третья, родившаяся от Юпитера [Зевса] и Дионы, вышла замуж за Вулкана [Гефеста]. Но от нее и Марса [Ареса] родился, говорят, Антэрос. Четвертая – была зачата Сирией от Кипра и зовется Астартой. Она была женой Адонису. …

  (60) Купидон [Эрот] первый, говорят, родился от Меркурия [Гермеса] и Дианы [Артемиды] первой. Второй – от Меркурия [Гермеса] и Венеры [Афродиты] второй. Третий, Антэрос – от Марса [Ареса] и Венеры [Афродиты] третьей» (Цицерон. О природе богов III 60 [Цицерон 1985, с.176])

  (№ 19). «Венер четыре: первая – дочь Неба и Дня; вторая, о которой говорят, что она рождена из пены, - дочь Эфира и Океани<ды>; третья – жена Вулкана, которая совокупилась с Марсом, вследствие чего, говорят, родился Купидон; четвертая – дочь Кипра и Сирии, которая имела Адониса». (Ампелий 9, 9 [Ампелий 2002, с.55])

 

  (№ 20). «[Афины]. Поблизости [от Керамика] стоит храм Афродиты Урании [Небесной]. Первым народом, которому выпало на долю почитать Уранию, были ассирийцы, а после ассирийцев из жителей Кипра – пафийцы, а из финикийцев – жители Аскалона в Палестине. От финикийцев восприняли это поклонение жители Киферы. У афинян ввел его Эгей… Бывшая в мое время статуя была сделана из паросского мрамора и была творением Фидия. Но у афинян есть дем [округ] – Афмонеи, и там говорят, что Порфирион, царствовавший до Актея, основал у них храм Урании» (Павсаний I 14, 7 [Павсаний 2002, т.1, с.47])

  (№ 21). «[Кифера]. Храм Афродиты Урании [Небесной] считается самым священным, и из всех существующих храмов Афродиты у эллинов он самый древний. Статуя же самой богини – деревянная и представляет ее вооруженной» (Павсаний III 23, 1 [Павсаний 2002, т.1, с.245])

  (№ 22). «В Фивах есть деревянные статуи Афродиты, столь древние, что, по их преданиям, они являются посвятительным даром Гармонии и что сделаны они из деревянных украшений, бывших на носу корабля Кадма. Этих Афродит называют – одну Уранией [Небесной], другую – Пандемос [Всенародной], а третью – Апострофией [Отвращающей]. Эти названия дала Гармония. Название Урании дано богине в знак чистой любви, лишенной чувственной похоти, Пандемос – в знак общения между полами и, наконец, третье название Апострофии – с тем, чтобы она могла отвращать человеческий род от беззаконных страстей и безрассудных поступков» (Павсаний IX 16, 3-4 [Павсаний 2002, т.2, с.195]

  (№ 23). «[Афины]. Относительно местечка, которое называют «Садами», и о храме Афродиты у них нет никакого предания; все равно как и о статуе Афродиты, которая стоит недалеко от храма; ее внешний вид – четырехугольный, такой же, как и у герм. Надпись объясняет, что это Афродита Урания [Небесная] – старшая из так называемых Мойр [богинь Судьбы]» (Павсаний I 19, 2 [Павсаний 2002, т.1, с.54])

  (№ 24). «[Мегалополь]. Есть тут развалины и храма Афродиты: остался только пронаос и статуи числом три: одна из них носит название Афродиты Урании [Небесной], другая – Пандемос [Всенародной], а третьей не дано никакого названия» (Павсаний VIII 32, 2 [Павсаний 2002, т.2, с.131])

  (№ 25). «[Аргос] …находится храм Диониса и Афродиты Урании [Небесной]» (Павсаний II 23, 8 [Павсаний 2002, т.1, с.159]) 

  (№ 26). «[Элида] Рядом с храмом Илитии – развалины храма Афродиты Урании [Небесной]; и здесь приносят жертвы на ее алтарях» (Павсаний VI 20, 6 [Павсаний 2002, т.1, с.437])

  (№ 27). «[Элида. Другой храм Афродиты]. Статуя той Афродиты, которая поставлена в храме и которую они называют Уранией [Небесной] сделана из слоновой кости и золота; она – произведение Фидия; Афродита стоит, опираясь одной ногой на черепаху. Священный же участок второй Афродиты окружен оградой, а внутри этого участка сделана терраса, на которой стоит медная статуя Афродиты, сидящей на медном козле. Это творение Скопаса. Эту статую называют статуей Афродиты Пандемос [Всенародной]. Относительно значения черепахи и козла высказывать свое мнение я предоставляю желающим». (Павсаний VI 25, 1 [Павсаний 2002, т.1, с.448-449])

 

  (№ 28). «[Сикион]. При жертвоприношениях [Афродите] они сжигают бедра всех животных, кроме свиней. Остальные части жертвенного мяса они сжигают на можжевеловых дровах, а вместе с горящими бедрами они сжигают и листья «педерота» [«детолюб», «медвежья лапа»]. Это растение, которое растет здесь на этом участке под открытым небом и которого нигде больше нет – ни на сикионской земле, ни на какой-либо другой. Листья его меньше листьев бука, но больше чем у падуба; внешний вид у них такой, как у листьев дуба, с одной стороны, они отдают в черноту, а с другой – белые; по цвету они больше всего похожи на листья белого тополя» (Павсаний II 10, 5-6 [Павсаний 2002, т.1, с.132])

 

Общие сведения

  (№ 29). «Какие юноши были самыми красивыми.

  Адонис, сын Кинира и Смирны, которого полюбила Венера.

  Эндимион, сын Этола, которого полюбила Луна.

  Ганимед, сын Эрихтония, которого полюбил Юпитер.

  Гиакинф, сын Ойбала, которого полюбил Аполлон.

  Нарцисс, сын реки Кефиса, который влюбился в себя самого.

  Атлантий, сын Меркурия и Венеры, которого прозвали Гермафродитом.

  Гилас, сын Феодаманта, которого полюбил Геркулес.

  Хрисипп, сын Пелопса, которого похитил Тесей [?] на играх» (Гигин. Мифы 271 [Гигин 2000, с.283-284])

 

  (№ 30). «Кто были самые верные друзья.

  Пилад, сын Строфия, с Орестом, сыном Агамемнона.

  Пирифой, сын Иксиона, с Тесеем, сыном Эгея.

  Ахилл, сын Диомеда [?], с Патроклом, сыном Менетия.

  Диомед, сын Тидея, со Сфенелом, сыном Капанея.

  Пелей, сын Эака, с Фениксом, сыном Аминтора.

  Геркулес, сын Юпитера, с Филоктетом, сыном Пеанта.

  Гармодий и Аристогитон, поскольку были братьями [?]…

  Нис со своим Эвриалом, за которого он и умер» (Гигин. Мифы 257 [Гигин 2000, с.275-277])

 

1.1.1. Отношения между богами и людьми

Ганимед

            «Царь Эрихтоний родил властелина могучего Троса;

            Тросом дарованы свету три знаменитые сына:

            Ил, Ассарак и младой Ганимед, небожителям равный.

            Истинно, был на земле он прекраснейший сын человеков!

            Он-то богами и взят в небеса, виночерпцем Зевесу,

            Отрок прекрасный, дабы обитал среди сонма бессмертных».

(№ 31). (Гомер. Илиада XX 230-235 [Гомер 1990, с.289])

 

  (№ 32). «[Трой] женился на Каллирое, дочери Скамандра, и у него родились дочь Клеопатра и сыновья Ил, Ассарак и Ганимед. Последнего за его красоту похитил Зевс с помощью орла и сделал на небе виночерпием богов» (Псевдо-Аполлодор III 12, 2 [Аполлодор 1972, с.66])

  (№ 33). «У него [Троя] было три сына – Ил, Ассарак и Ганимед. … Ганимед же, превосходивший всех своей красотой, был похищен богами и стал виночерпием Зевса» (Диодор IV 75, 3-5 [Диодор 2005, с.148])

  (№ 34). «Ил [родил] Лаомедонта и Ганимеда» (Перв. Ват. Миф. III 1 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.219])

  (№ 35). «Ганимед, сын Троила, сына Приама, прекрасной внешностью превосходил остальных троянцев и постоянно занимался охотой в лесу на горе Иде. Отсюда он был похищен на небо оруженосцем Юпитера (то есть, орлом, который всегда носил его молнии) и сделан виночерпием богов. Раньше эту обязанность исполняла Геба, дочь Миноса, сына Юпитера. Или иначе: Юпитер, чтобы не навлечь на себя позор совокуплением с юношей (то есть, мужским полом), обратившись орлом, похитил Ганимеда на горе Иде и сделал его виночерпием на небе» (Перв. Ват. Миф. II 82 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.197-198])

 

  (№ 36). «На границе областей Кизика и Приапа есть местность Гарпагия, откуда, как рассказывают некоторые мифы, был похищен Ганимед, хотя другие говорят, что похищение произошло около мыса Дардания, вблизи Дардана» (Страбон XIII 1, 11 (стр.587) [Страбон 1994, с.550])

 

  (№ 37). [Храм Зевса в Олимпии] «…стоят прямой линией другие пожертвования, так, например, статуи Зевса и Ганимеда; Гомер в своих поэмах описывает, как Ганимед был похищен богами, чтобы служить виночерпием Зевсу, и как Тросу были подарены кони в возмещение. Эту группу пожертвовал фессалиец Гнафис, а изваял ее Аристокл, ученик и сын Клеэта» (Павсаний V 24, 5 [Павсаний 2002, т.1, с.384-385])

  (Аристокл жил ок.400 г. до н.э. – см. прим. [Там же, с.478])

  (№ 38). [Приношения Микифа в Олимпии] «Около большого храма, на левой его стороне, стоят другие статуи: Коры, дочери Деметры, и Афродиты, Ганимеда и Артемиды» (Павсаний V 26, 2 [Павсаний 2002, т.1, с.390])

 

  «Согласно одному из вариантов мифа, Г. был вознесен на небо в виде зодиакального созвездия Водолей (Псевдо-Эратосфен 26)… Г. – один из популярнейших персонажей античного изобразительного искусства. Миф нашел воплощение в пластике («Ганимед» Леохара) и вазописи» [МНМ, т.1, с.265]

 

Кони

  (№ 39). «Геракл, увидев девушку [Гесиону] выставленной на съедение, заявил, что спасет ее, если Лаомедонт отдаст ему коней, полученных от Зевса в качестве выкупа за похищенного Ганимеда» (Псевдо-Аполлодор II 5, 9 [Аполлодор 1972, с.37])

            «Кони сии от породы, из коей Кронид громовержец

            Тросу ценою за сына, за юного дал Ганимеда;

            Кони сии превосходнее всех под авророй и солнцем».

(№ 40). (Гомер. Илиада V 265-267 [Гомер 1990, с.66-67])

  Кони Лаомедона. (Илиада V 640 [Гомер 1990, с.74])

  Кони Лаомедонта. – см. Гесиод. Каталог женщин, фр.57, ст.10-11 [Поэты 1999, с.96]

 

Астрономия

  (№ 41). «26. Водолей

  Очевидно, он назван Водолеем по роду своего дела: он стоит с кувшином в руках и потоком льет из него влагу. Некоторые толкователи утверждают, что это Ганимед, и считают достаточным подтверждением своей точки зрения уже то, что очертаниями этот образ подобен льющему вино виночерпию. Они приводят также свидетельство поэта, который рассказывает, как Ганимед ради замечательной своей красоты был вознесен к Зевсу, чтобы служить виночерпием, ибо боги сочли его достойным. — и как он обрел бессмертие, доселе людям неведомое. Выливающаяся из его кувшина влага считается нектаром, который пьют боги, и кое-кто даже усматривает в этом доказательство самого существования упомянутого напитка богов» (Псевдо-Эратосфен. Катастеризмы 26, пер. А.А.Россиуса [Небо, наука, поэзия 1992, с.76-77])

  (№ 42). «ВОДОЛЕЙ. Многие говорят, что это – Ганимед. Рассказывают, что Юпитер похитил его у родителей, пленившись его замечательной красотой, и сделал виночерпием богов. Он представляется взору так, словно выливает воду из урны. [По другим версиям, Водолей – это Девкалион либо Кекроп] (Гигин. Астрономия II 29 [Гигин 1997, с.75])

  (№ 43). «Ганимед, сын Ассарака, [стал] Водолеем из числа двенадцати созвездий» (Гигин. Мифы 224 [Гигин 2000, с.253])

  (№ 44). «[О двенадцати знаках Зодиака] Водолей, которым, полагают, был Ганимед. Говорят [также], что это фессалиец Девкалион…» (Ампелий 2, 11 [Ампелий 2002, с.33])

            «Пролил бы вмиг Водолей потоки Девкалиона…»

(№ 45). (Лукан I 653 [Лукан 1993, с.25])

 

  (№ 46). «30. Орел

  Это тот Орел, который принес Ганимеда на небеса к Зевсу, чтобы был у него виночерпий.

  Однако среди созвездий Орел помещен и за то, что еще прежде, когда боги разделяли между собой пернатых, он достался Зевсу. Единственный из всех зверей, он движется в полете навстречу солнечным лучам, не снижаясь, и среди всех держит первенство. Изображают его с распростертыми крыльями, как бы парящим. [Далее другая версия]» (Псевдо-Эратосфен. Катастеризмы 30, пер. А.А.Россиуса [Небо, наука, поэзия 1992, с.78])

  (№ 47). «Говорят, что это [созвездие Орла] – та птица, что похитила Ганимеда и принесла его к охваченному страстью Юпитеру. Считают также, что Юпитер первый выбрал его себе из птичьего рода. Только орел, согласно распространенной молве, способен лететь навстречу лучам восходящего Солнца. Поэтому взору представляется, что он летит над Водолеем, который, как считают многие, и есть Ганимед. [По другому мифу, Орел – это некий Мероп с Коса  (Гигин. Астрономия II 16, 1 [Гигин 1997, с.59])

 

Параллели

  XI месяц (январь-февраль) по месопотамскому календарю (шумер. iti-удра («полба»), аккад. шабату). Связан с мифами о потопе.

  «Месяц уд, в небе созвездие Орел Забабы (=Aquila); все травы в степи <…>; месяц радости сердца Энлиля; месяц гнева <…>»

  «Месяц полбы принадлежит Ишкуру – смотрителю каналов Небес и Земли». [Емельянов 1999, с.130]

  Созвездие XI месяца gu-la (Великана) (греч. Водолей). [Емельянов 1999, с.188]. Предсказания см. [Емельянов 1999, с.197] 

 

Версия с царями

  (№ 48). «XXVIII. О Борее и Орифии

  Говорят, что Борей похитил Орифию. А был он царем тех мест.

  Такое же объяснение и толкование касается истории о Зевсе и Ганимеде. Будучи царем, Зевс похищает Ганимеда, а люди говорят, что он обернулся орлом, потому что это могучая птица. Тот же способ касается Эос и Тифона, Анхиса и Афродиты» (Гераклит-аллегорист. О невероятном 28 [Гераклит 1992, с.242])

 

  (№ 49). «У других же мы находим, что там [в Пессинунте], как говорят, произошла война между фригийцем Илом и лидийцем Танталом – согласно одним, из-за границ, согласно другим – в связи с похищением Ганимеда; вследствие того, что битва длилась долго без чьего-либо перевеса, с обеих сторон пало порядочно людей; и это несчастье дало название месту. Там, говорят, исчез и похищенный Ганимед, когда брат и любовник тащили его в разные стороны; так как тело его исчезло, то происшествие с юношей стало предметом мифа о божественном вмешательстве и о похищении Зевсом. В названном выше Пессинунте в древности фригийцы справляли оргии у протекающей там реки Галла, от которой носят название кастрированные жрецы богини…» (Геродиан I 11, 2, пер. А.И.Доватура [Геродиан 1996, с.17])

  (№ 50). «(3) …Также не следует мне приводить здесь постыдные деяния Тантала и Пелопа и еще более постыдные басни о них: (4) из них Тантал, царь фригийцев, когда постыднейшим образом захватил Ганимеда, сына Троя, царя дарданцев, удерживал его с еще более великой мерзостью взаимных соитий, как утверждает поэт Фанокл, который упоминает, что из-за этого разгорелась великая война; (5) кроме того, он утверждает, что поскольку тот самый Тантал, - а он ведь слыл приспешником богов, - готовил похищения детей для услад Юпитера [Зевса], занимаясь сводничеством, то не дрогнул преподнести ему в пищу даже своего сына Пелопа. (6) Мне отвратительно пересказывать жестокие сражения того Пелопа против Дардана и троянцев, о которых еще неприятнее слушать, ибо они многократно изложены в баснях» (Орозий I 12, 3-6 [Орозий 2004, с.127-128])

 

Вариации

«Фридрих Гёльдерлин. Ганимед

            Что никнешь, бедный, в зябкой дремоте, сир,

            На стылом бреге смутно немотствуешь?

                        Иль позабыл о непостижной

                        Милости и о тоске бессмертных?

 

            Ужель не видел вестников отчих ты –

            В воздушной глуби неуловимых игр?

                        Ужели не был ты окликнут

                        Веским глаголом из уст разумных?

 

            Но крепнет мощно голос в груди. Из недр

            Родник вскипает, словно бы в некий час

                        Как отрок спал в горах. И вот уж

                        Труд очищенья вершит он буйно,

 

            Неловкий: он смеется над узами,

            Срывая, мечет прочь их, осиливши,

                        Высоким гневом пьян, играя,

                        И, пробудившись на чутком бреге,

 

            На голос чуждый всюду встают стада,

            Леса шумят, и недра подземные

                        Внимают духу бури, внятно

                        Дух шевельнулся, и в бездне трепет.

 

            Весна приходит. Все, что живет, опять

            В цвету. Но он далеко: уже не здесь.

                        Не в меру добры боги: ныне

                        Глух его путь, и беседа – с небом.

(пер. С.С.Аверинцева [Гёльдерлин 1969, с.189])

 

Возлюбленные Аполлона

Общие сведения

  Анализ А.Ф.Лосева: «К третьей группе отнесем интимные отношения Аполлона с молодыми людьми. … Плутарх (Нума 4) указывает на Форбанта, Гиацинта и Ипполита. Ипполит – не … сын Тезея, но герой Сикиона. О Кипарисе … мы скажем еще в дальнейшем. … Рассказ о Гименее, потомке Адмета, и Аполлоне читаем у Антонина Либерала (23). Климент Римский (Гомил. V 15) … упоминает еще Кинира, Орфея и Троила. Схолиаст к Феокриту (V 83) говорит о Карне … (Карн – древнейший дорийский демон). … Интересным является указание на Клароса (Филостр. Письма. 5). Кларос – имя известного города с интенсивным культом Аполлона (Сервий. Комм. к Энеиде III 279). Упомянем еще Бранха, Атимния, Иаписа, Потниея и Скефра» [Лосев 1996, с.430-431]

  См. Пс.-Климент Римский. (№ 51). «Зевс любил Ганимеда, Аполлон – Кинира, Закинта [?], Гиацинта, Проба [?], Гила, Адмета, Кипариса, Амикла, Троила, Бранха, Тимния [Атимния?], Пара [?], Потуя [?] и Орфея;

  … Асклепий любил Ипполита; Гефест – Пелея; Пан – Дафниса …» [цит. по: Лихт 2003, с.396-397]

  (№ 52). «…еще называют его [Аполлона] Фебом, - как бы эфебом, то есть юношей; потому и солнце изображают ребенком, что оно восходит каждый день и рождается с новым лучом» (Перв. Ват. Миф. II 12 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.140])

 

  Кинир – царь ассирийцев, отец Мирры. [МНМ, т.1, с.651]

 

  Закинт – видимо, эпоним острова.

 

  (№ 53). «Гиллиала в Карии – место гибели Гилла, возлюбленного Аполлона». ([Лосев 1996, с.616]; см. Стефан Визант. 648, 19)

 

  Про Атимния – Схолии к Аполл.Род. II 178.

 

  О Карнее - см. Павсаний III 13, 4.5 [Павсаний 2002, т.1, с.220]

  Аполлон Карнейский – см. Павсаний II 10, 2; III 13, 4-6; 14, 6; 21, 8; 22, 13; 24, 8; 25, 10; 26, 5.7; IV 31, 1; 33, 4.

 

  Тен и Аполлон – см. Плутарх. Греческие вопросы 28 [Плутарх 1990, с.231] 

  У Павсания нет.

 

  (№ 54). «Юноша Левкат, убегая от любви Аполлона, бросился в море и превратился в одноименную скалу» ([Лосев 1996, с.664]; см. Сервий. Комм. к Энеиде III 279)

 

Гиакинф

            «…Амикл…

            …дочерь Лапифа,

            …земного…

            …что красу обрела от бессмертных,

            …пышнокудрую взял Диомеду.

            Оною был рожден Гиакинф, безупречный и мощный,

            …которого некогда собственной дланью

            Феб длинновласый сразил ненароком губительным диском»

(№ 55). (Гесиод. Каталог женщин, фр.62 Цыбенко [Поэты 1999, с.97])

 

  (№ 56). «XLVI. Рассказ про Гиакинфа

Гиакинф, сын Амикла, был красивым отроком. Заметил его Аполлон, заметил и Зефир. Оба увлеклись его красотой и стали соревноваться перед ним, в чем каждый был способен. Аполлон стрелял в цель, Зефир поднимал ветер. Первый доставлял удовольствие пением, второй внушал страх и смятение. Отрок склоняется к богу, а Зефира, объятого ревностью, побуждает этим к войне. Потом были занятия Гиакинфа гимнастикой и месть со стороны Зефира. Средством убийства юноши послужил диск – Аполлон его метнул, а Зефир перехватил <и направил в юношу>. И тот погиб, но Земля не предала забвению несчастье: вместо отрока вырастает цветок, принимающий его имя, и говорят, что на листьях начертана его начальная буква» (Псевдо-Палефат. О невероятном 46 [Палефат 1988 (№ 4), с.231])

  Гигин. Мифы 218 [Гигин 2000, с.247] – не сохранился.

  (№ 57). «И Гиакинфа любили как Борей, так и Аполлон. И, поскольку тот предпочитал наслаждаться любовью Аполлона, разгневанный Борей поразил его тем же самым диском, в метании которого он упражнялся. И он превратился в цветок, названный его именем» (Перв. Ват. Миф. II 15 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.144])

 

  См. Гесиод, фр.171 [Гесиод 2001, с.144]; Овидий. Мет. X 162-219; Еврипид. Елена 1467-1474; Филострат. Картины I 24. Филостр.Мл. 15; Ватиканские мифографы I 117, II 181

  См. также: Никандр. Тер. 901 Сервий. Комм. к Буколикам III 63, 106; Филаргирий. Комм. к Буколикам III 63, 106, II 48 [Лосев 1996, с.665]; Проб. Комм. к Буколикам III 106; Фирмик Матерн XII 2 [Лосев 1996, с.672]

  «Г. – древнее растительное божество умирающей и воскресающей природы догреческого происхождения. Культ Г. в Амиклах был вытеснен культом Аполлона, и праздник гиакинфии (Павс. III 10, 1, III 19, 3-5) стал отмечаться как праздник Аполлона» (А.А.Тахо-Годи: [МНМ, т.1, с.300-301])

 

Родословная

  (№ 58). «Таигета родила от Зевса Лакедемона… От Лакедемона же и Спарты, дочери Эврота … родились Амикл и Эвридика… От Амикла и Диомеды, дочери Лапифа, родились Кинорт и Гиакинт. О последнем рассказывают, что он был возлюбленным Аполлона, которого бог нечаянно убил во время метания диска. Сыном Кинорта был Периер, который женился на дочери Персея Горгофоне, как сообщает Стесихор. От этого брака родились Тиндарей, Икарий, Афарей и Левкипп» (Псевдо-Аполлодор III 10, 3 [Аполлодор 1972, с.63])

  (№ 59). «Эол же воцарился в области Фессалии… Женившись на Энарете, дочери Деимаха, он произвел на свет семерых сыновей - … Периера… Периер же, овладев Мессенией, женился на Горгофоне, дочери Персея… Многие другие называют Периера сыном не Эола, а Кинорта, сына Амикла…» (Псевдо-Аполлодор I 7, 3; I 9, 5 [Аполлодор 1972, с.11, 15])

  (№ 60). «Существуют авторы, которые утверждают, что Афарей и Левкипп были сыновьями Периера, сына Эола, а от Периера, сына Кинорта, родился Ойбал, а от Ойбала и наяды Батии родились Тиндарей, Гиппокоонт и Икарий» (Псевдо-Аполлодор III 10, 4 [Аполлодор 1972, с.64])

  См. Павсаний II 21, 7; III 1, 4; IV 2, 4 о родословных.

  (№ 61). «Сойдясь с Пиером, Клио родила от него сына Гиакинта, в которого влюбился Тамирис, сын Филаммона и нимфы Аргиопы, положивший начало однополой любви. Но Гиакинта, любимого богом Аполлоном, позднее нечаянно убил этот бог, попав в него диском» (Псевдо-Аполлодор I 3, 3 [Аполлодор 1972, с.7])

 

Культ

  (№ 62). «Амикл, сын Лакедемона … основал в Лаконике маленький городок. Из двух бывших у него сыновей Гиакинфа, младшего и очень красивого, постигла смерть раньше отца; могила Гиакинфа – в Амиклах, под статуей Аполлона» (Павсаний III 1, 3 [Павсаний 2002, т.1, с.192])

  (№ 63). [Трон и статуя Аполлона в Амиклах] «Это творение не Батикла, но очень древнее и сделанное без всякого искусства. Если не считать того, что эта статуя имеет лицо, ступни ног и кисти рук, то всё остальное подобно медной колонне. На голове статуи шлем, в руках – копьё и лук.

  Пьедестал этой статуи представляет форму жертвенника и говорят, что в нём был похоронен Гиакинф и что во время праздника Гиакинфий ещё до жертвоприношения Аполлону они приносят жертвы, как герою, этому Гиакинфу, проникнув в этот жертвенник через медную дверь: эта дверь у жертвенника находится налево.

  На этом жертвеннике сделаны: … [перечень 17 изображений] Афродита, Афина и Артемида: они ведут на небо Гиакинфа и Полибою, как говорят, сестру Гиакинфа, умершую ещё девушкой. Это изображение Гиакинфа уже с бородою, Никий же, сын Никомеда, нарисовал его в расцвете юношеской красоты, подчеркивая тем всеми прославленную любовь к нему Аполлона. [ещё около 15 изображений] Что же касается ветра Зефира и того, что будто бы Гиакинф был убит Аполлоном нечаянно, и сказания о цветке, то, может быть, всё это было и иначе, но пусть будет так, как об этом говорят» (III 19, 3-5) [Павсаний 2002, т.1, с.235-236]

  (№ 64). «Тут были приношения Батикла из Магнесии, того самого, который создал трон Аполлона Амиклейского, сделанные им как бы в дополнение к трону изображения Харит и статуя Артемиды Левкофрины. Чей ученик был этот Батикл и при каком лакедемонском царе был сделан этот трон, я всё это опущу…» (Павсаний III 18, 9 [Павсаний 2002, т.1, с.233]

  (№ 65). «В Форнаке … есть статуя Аполлона Пифаея, сделанная так же, как и статуя в Амиклах. … Для лакедемонян самой славной и замечательной была та статуя Аполлона, которая находилась в Амиклах, так что и то золото, которое лидийский царь Крез прислал в дар этому Аполлону Пифаею, было употреблено на украшение статуи в Амиклах» (Павсаний III 10, 8 [Павсаний 2002, т.1, с.214])

  (№ 66). «В Амиклах, городе, разрушенном дорянами и с того времени остающемся простым посёлком, заслуживает осмотра храм Александры и ее статуя. Амиклейцы говорят, что эта Александра была Кассандрой, дочерью Приама. Там есть и изображение Клитемнестры и так называемый могильный памятник Агамемнона. Из богов местные жители почитают Амиклея и Диониса, очень правильно, по-моему, называя его Псилаком, - словом «псила» доряне называют крылья, а вино поднимает дух у людей и дает полет их мыслям ничуть не меньше, чем крылья птицам» (Павсаний III 19, 6 [Павсаний 2002, т.1. с.236])

 

  (№ 67). «У спартанцев на площади стоят статуи Аполлона Пифаея, Артемиды и Латоны. Все это место называется «Хором», потому что в день Гимнопедий [Обнаженных юношей], - а этот праздник Гимнопедий больше чем какой-либо другой любим лакедемонянами – в этом месте эфебы устраивают хоровые пляски в честь Аполлона» (Павсаний III 1, 9 [Павсаний 2002, т.1, с.216])

  Праздник Гимнопедий. (Фукидид V 82 [Фукидид 1999, с.342]; Павсаний III 11, 9. (праздновались в гекатомбеоне, см. [Плутарх 1994, т.2, с.54])

  Бичевание перед алтарем Артемиды в Спарте. (см. Перв. Ват. Миф. II 71)

 

  (№ 68). «[212 г.] (30, 1) Между юношами Тарента и карфагенянами состоялся следующий уговор: (2) Ганнибал должен подойти к городу с восточной стороны, обращенной к материку, в направлении к так называемым Теменидским воротам, и возжечь огонь на могиле, именуемой у одних могилою Гиакинфа, у других Аполлоновою…» (Полибий VIII 30, 1-2 [Полибий 1994-95, т.2, с.80]) (см. прим. [Там же, с.90])

 

Гиакинфии

  Месяц гиакинфии = гекатомбеон [Антология 2000, с.599].

  (№ 69). [Первая Мессенская война] «Наступали праздники Гиакинфий… (Павсаний IV 19, 4 [Павсаний 2002, т.1, с.293])

  (№ 70). «[479 г.] Лакедемоняне же как раз справляли тогда праздник, именно Гиакинфии, и для них важнее всего в то время было чествование божества… (11) Итак, войско во главе с Павсанием покинуло Спарту» (Геродот IX 7, 11 [Геродот 1999, с.536, 538])

  (№ 71). Мирный договор Спарты с Афинами 421 г.: «Столбы поставить в Олимпии, в Пифо, на Истме, в Афинах на акрополе и в Лакедемоне в храме Аполлона в Амиклах» (Фукидид V 18, 10 [Фукидид 1999, с.306])

  (№ 72). Договор Спарты с Афинами о союзе 421 г.: «… Возобновлять клятву следует ежегодно, для чего лакедемонянам надлежит являться в Афины на Дионисии, а афинянам – в Лакедемон на Гиакинфии. Обе стороны обязаны поставить стелы – одну в Лакедемоне в храме Аполлона в Амиклах, а другую в Афинах на акрополе в храме Афины…» (Фукидид V 23, 4-5 [Фукидид 1999, с.308-309])

  (№ 73). [Коринфская война, 390 г.] «Агесилай вновь вернулся к Коринфу с войском; так как наступал праздник Гиакинфий, то он отпустил амиклейцев домой совершить установленные празднества в честь Аполлона и Гиакинфа. На эту часть войска в пути напали афиняне под начальством Ификрата и перебили их» (Павсаний III 10, 1 [Павсаний 2002, т.1, с.212])

  (№ 74). «Жители Амикл всегда возвращаются на родину на праздник Гиакинфий для пэана, даже если они находятся в походе или вообще вне родины» (Ксенофонт. Греческая история IV 5, 11 [Ксенофонт, ГИ 1993, с.133])

  См. о Гиакинфиях (Полибий V 19).

 

  (№ 75). «Деметрий Скепсийский пишет в шестнадцатой книге «Троянского строя», что в Лаконии на Гиакинфовой дороге стоят жертвенники героям Маттону (Жеватель) и Кераону (Смешиватель), сооруженные слугами, выпекающими ячменные лепешки и смешивающими вино на фидитиях» (Афиней IV 173f [Афиней 2003-, т.1, с.228])

  (№ 76). «…грамматик Дидим (тот, которого Деметрий Трезенский называет «книжной бездною», так много он выдал сочинений – до трех с половиной тысяч) … пишет:

  «Поликрат рассказывает в «Лаконской истории», что обряды Гиакинфий лаконцы совершают в течение трех дней, во время которых, оплакивая Гиацинта, не увенчивают головы на пирах, не подают белого хлеба и никакой другой выпечки со всем, что к ней положено, не поют и пеанов Аполлону и не делают ничего, что принято при других жертвоприношениях: они обедают в строгом порядке и расходятся.

  Однако во второй из этих трех дней они устраивают многолюдное достопримечательное празднество: мальчики, высоко подпоясав хитоны, играют на кифарах или поют под звуки флейты; одни, пробегая плектром по струнам, высокими голосами поют богу хвалы в анапестических песнопениях; другие объезжают театр на разукрашенных конях; хоры юношей в полном составе поют местные песни; а среди них плясуны под звуки флейты и пение хора исполняют древние пляски. Девушки выезжают на богато разубранных крытых повозках и на тележках, запряженных парою, и весь город охвачен радостным праздничным волнением. В этот день приносятся всевозможные жертвы и граждане угощают всех своих рабов и знакомых; никто не остается без доли жертвенного мяса, и город пустеет, потому что все уходят на представление» (Афиней IV 139c-f [Афиней 2003-, т.1, с.187])

 

О цветке гиацинте

  В современной номенклатуре «гиацинт дикий – пролеска двулистная (Scilla bifolia L.)», «гиацинт сеянный – живокость аяксова (Delphinium Ajacis)». (Комм. М.Е.Сергеенко [Феофраст 1951, с.532]).

  Цветок гиацинт – см. Сапфо, фр.92, 103.

  (№ 77). «Жители Саламина рассказывают, что когда умер Аякс, то в их стране впервые появился цветок, белый с красноватым оттенком; и сам он и его листья немного меньше лилии; и на нем видны те же буквы, как на гиацинте» (Павсаний I 35, 4 [Павсаний 2002, т.1, с.90])

  Цветок Аякса. (Овидий. Метаморфозы XIII 395-398 [Овидий 1994, т.2, с.282])

  (№ 78). «[Гермиона] И даже детям предписано чтить богиню [Деметру Хтонию] в торжественном шествии: они одеты в белую одежду, а на головах у них венки. Эти венки плетутся из цветов, которые здесь называются космосандалом; по своей величине и окраске этот цветок кажется мне похожим на гиацинт; и на нем также начертаны буквы печали» (Павсаний II 35, 5 [Павсаний 2002, т.1, с.185])

 

Вариации

            «Элис, когда черный дрозд кликнет из черного леса,

            Твоя гибель близка.

            Губы твои пьют голубую прохладу горного родника.

 

            Оставь, пусть чело твое

            Кровоточит преданьями старины,

            Ворожбою по птичьим полетам.

 

            Но, мягко ступая, ты входишь в ночь

            Под своды, полные гроздьев пурпурных,

            Еще прекраснее в синеве движения твоих рук.

 

            Куст терновый поет,

            Стоит к нему прикоснуться лунным твоим глазам.

            Как давно ты умер, Элис, о как давно.

 

            Плоть твоя - гиацинт, в который

            Монах погружает свои восковые пальцы.

            Наше молчанье зияет пещерою черной.

 

            Порой из нее кроткий выходит зверь

            И медленно опускает свои тяжелые веки.

            А на твои виски черная каплет роса.

 

            Последним золотом чахнущих звезд»

(Георг Тракль. Мальчику Элису.

Пер. с нем. В.Вебера [Золотое сечение 1988, с.317])

 

Кипарис

«Из кипарисового дерева были сделаны … стрелы Купидона»

(В.Н.Топоров [МНМ, т.2, с.164])

 

  (№ 79). «Когда прелестный мальчик Кипарис охотился, он возбудил к себе любовь Аполлона, от которого получил в дар прекраснейшего ручного оленя. Когда Кипарис, лежа утомленный под деревом, стал погружаться в сон, он неожиданно пробудился от шороха и увидел вдали оленя. Полагая, что это дикий олень, Кипарис, послав стрелу, убил его, а признав, до того горько оплакивал, что отказывался от всякой еды и питья. Так как он стал чахнуть, Аполлон, сжалившись, превратил мальчика в дерево, названное его именем» (Лактанций. Комм. к Фиваиде IV 460, пер. В.Н.Ярхо [Перв. Ват. Миф. 2000, с.49])

  См. Сервий. Комм. к Энеиде III 64 [Лосев 1996, с.310] и III 680 [Лосев 1996, с.664].

  См. ниже: Нонн XI 362. Овид. Мет. X 106-142. Марциал XIII 96.

  «Сын Телефа. … В образе Кипариса – древние черты растительного демонизма и фетишистского оборотничества». (А.А.Тахо-Годи: [МНМ, т.1, с.651])

 

  Другая версия: (№ 80). «Когда завершился срок молчания, Аполлоний пришел в великую Антиохию и там явился в храм Аполлона Дафнийского, к коему ассирияне относят аркадское предание, утверждая, будто именно здесь преобразилась в дерево Дафна, дочь Ладона. Действительно, в тех краях протекает речка Ладон и почитается священный лавр, некогда бывший девой. Храм окружен кипарисами необычной высоты, а местность изобилует полноводными и тихими родниками, в коих, говорят, омывался сам Аполлон. Там же, по рассказам, вознесся из земли росток дерева, прозванного по Кипарису, ассирийскому юноше, - и поистине, красота дерева делает такое превращение достоверным» (Филострат. Жизнь Аполлония Тианского I 16 [Филострат 1985, с.13])

  У Овидия действие происходит на острове Кеос.

 

  Третья версия: (№ 81). «Сильван – бог лесов. Он полюбил мальчика по имени Кипарис, у которого была чудная ручная лань. Когда Сильван ее по неведению убил, мальчик умер от горя. Влюбленный бог превратил его в дерево, названное по его имени кипарисом, и, говорят, в утешение носил его ветвь» (Перв. Ват. Миф. I 6 (из Сервия. Комм. к Георгикам I 20) [Перв. Ват. Миф. 2000. С.49])

 

  Миф о Кипарисе производит странное впечатление из-за крайней бедности цитат. Псевдо-Аполлодор, Гигин и Павсаний о нем не упоминают. Ссылки есть лишь у латинских авторов, а также Нонна.

  Можно даже выдвинуть гипотезу, что это изобретение эллинистического поэта, варьирующее тему.

 

Гименей

  (№ 82). «XXIII. Батт
  [Рассказывает Никандр в книге I «Превращений», Гесиод в «Великих Эоях», Дидимарх в книге III «Метаморфоз», Антигон в «Превращениях» и Аполлоний Родосский в эпиграммах, как говорит Памфил в книге I]

  У Арга, сына Фрикса, и Перимелы, дочери Адмета, был сын по имени Магнет. Он жил вблизи Фессалии, и люди назвали эту землю по его имени Магнесией. И родился у него сын Гименей, прославившийся своей красотой. (2) Когда же увидевшего его Аполлона охватила страсть к юноше, и он не покидал дома Магнета, Гермес замыслил хитрость против стада коров Аполлона, которые паслись там же, где коровы Адмета. И прежде всего наслал он на собак, которые их сторожили, удушье и сон, так что они позабыли о коровах и пренебрегли сторожевой службой. (3) Затем он прогнал с пастбища двенадцать телок, сто коров, не знавших ярма, и быка, который покрывал коров. Потом он привязал к хвосту каждого животного ветки, чтобы скрыть следы коров, и погнал их через землю пеласгов, фтиотийскую Ахею, Локриду, Беотию и Мегариду и оттуда в Пелопоннес через Коринф и Лариссу вплоть до Тегеи, а оттуда вдоль Ликейской горы, Меналия и так называемой «Баттовой Стражи»» (Антонин Либерал. Метаморфозы 23 [Антонин Либерал 1997 (№ 4), с.220-221])

  (№ 83). «Из числа тех, кого он [Асклепий] воскресил, я нашел следующих: … Гименея, о котором сообщают орфики»  (Псевдо-Аполлодор III 10,3 [Аполлодор 1972, с.63])

  Гесиод. Фр.256 = Антонин Либерал 23 [Гесиод 2001, с.170-171]

 

  «Гименея называли сыном Пиера и Клио, … Аполлона и Каллиопы, братом Орфея и Иалема (схолии к Пинд. Пиф. IV 313), или сыном Диониса и Афродиты, отцом Тантала и Аскала. Он пел на свадьбе Диониса и внезапно умер (Пинд. Фр.139) Нонн различает Гименея, сына музы Урании, и Гименея, возлюбленного Диониса… Согласно Гесиоду и Никандру (Ант. Либ. 23) Гименей был сыном Магнета, сына Арга, сына Фрикса, и Перимелы, дочери Адмета; в него был влюблен Аполлон, и пока влюбленный бог не покидал дома Магнета, Гермес угнал стада Адмета, которые тот пас» (Комм. Д.О.Торшилова [Гигин 2000, с.286])

  О Гименее афинянине см. Перв. Ват. Миф. I 74 [2000, с.113-114]

 

Бранх

  (№ 84). «…В лесу Бранх поцеловал Аполлона, тот обнял его, дал ему венок и посох. Бранх начал пророчествовать и вдруг исчез. Ему воздвигли храм, названный Бранхиадон; равным образом и Аполлону посвятили храмы, называемые Филесиями – от поцелуя Бранха или состязания мальчиков» (Перв. Ват. Миф. I 80 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.119]) (из Лактанция. Фив. VIII 198)

  (№ 85). «[Оракул Аполлона Дидимского у Бранхидов]. Впоследствии милетцы воздвигли храм, самый большой из всех храмов, который остался без крыши из-за своей величины; действительно, окружность священной ограды вмещает пространство целого поселка; внутри и вне священной ограды – великолепный парк; в других священных оградах есть и оракул, и святилище. К ним миф приурочил истории о Бранхе и любви Аполлона». (Страбон XIV 1, 5 (стр.634) [Страбон 1994, с.594])

  См. Каллимах. Ямбы, фр.4, ст.16-18 [Поэты 1999, с.302], Мелика, фр.1 [Поэты 1999, с.391]; Конон. 33, Макробий I 17.49 Лонг. Дафнис и Хлоя IV 17.

  Бранхиды (святилище) – см. Павсаний I 16, 3; V 7, 5; VII 5, 4; VIII 46, 3; IX 10, 2.

  Бранх – жрец [МНМ, т.1, с.93, 640]

  О происхождении Бранха см. Перв. Ват. Миф. I 80

  Аполлон именуется Филий от любви к Бранху. (Фотий 136b 29-35) [Лосев 1996, с.618]

 

Форбант

  (№ 86). «Аполлон велел им [родосцам] принять к себе Форбанта и его спутников и поселить их на Родосе. [Форбант] был сыном Лапифа и скитался со множеством народа по Фессалии в поиска места для поселения. Следуя велению оракула, родосцы пригласили его к себе и наделили землей. Форбант истребил змей и, избавив [тем самым] остров от страха, поселился на Родосе. Проявив себя достойным мужем и в других деяниях, он после смерти удостоился почестей как герой» (Диодор V 58, 5 [Диодор 2005, с.251-252])

  См. ниже: Плутарх. Нума 4.

  (Гомеров гимн к Аполлону Пифийскому, 33 [Поэты 1999, с.130]): Форбант

  См. также Павсаний V 1, 11. (другой Форбант, сын Лапифа, из Элиды)

 

Адмет

            «<в город Адмета> пришел…

            <Службу> оному <нес до свершения полного года>

            Всею душой <возлюбив…>

(№ 87). (Гесиод, фр.58 [Гесиод 2001, с.116])

  Фр.54 [Гесиод 2001, с.116] Служба Аполлона у Адмета.

 

  См. ниже: Каллимах. Гимны II 47.

  См. Тибулл II 3, ст.11-18.

  Проб. Комм. к Георгикам III 1, 34. (Адмет)

 

Мелампод

  (№ 88). «В «Великих Эоях» говорится, что Мелампод, который был любимцем Аполлона, во время пребывания на чужбине остановился у Полифонта…» (Гесиод. Фр.261 (схолии к Аполл.Род. I 118-121) [Гесиод 2001, с.172])

  О Меламподе см. Павсаний I 43, 5; 44, 5; II 18, 4; IV 36, 3; V 5, 10; VI 17, 6; VIII, 18, 7.8; 47, 3; IX 31, 5.

 

Асклепий

  (№ 89). «Стафил [утверждает] в сочинении «Об Аркадах» - что он [Асклепий] ухаживает за Ипполитом, когда тот бежал из Трезена, причем Стафил рассказывал о нем согласно тому, что о нем передано в трагических [сюжетах]». (Секст Эмпирик. Против ученых I 261, пер. А.Ф.Лосева [Секст 1976, т.2, с.107])

 

Возлюбленные Посейдона

Пелопс

  Все тексты о Пелопсе здесь не приводятся.

  (№ 90). «Пелопс, после того как его закололи и сварили на пиршестве богов, вернувшись к жизни, стал еще более красивым; отличаясь такой красотой, он стал возлюбленным Посейдона. Посейдон подарил ему крылатую колесницу: влага не касалась ее осей, когда она мчалась по поверхности моря» (Псевдо-Аполлодор Э II 3 [Аполлодор 1972, с.79])

  Угощение. (Пинд. Ол. I 37-50)

  См. Псевдо-Аполлодор II 4, 5-6; II 5, 1; II 7, 2; III 5, 5; III 12, 6; III 15, 7; Э I 2; Э II 6-11; Э V 10-11

  Гигин. Мифы 82-85 [Гигин 2000, с.102-106] У Гигина сведений о подарке Посейдона нет (Гигин. Мифы 84 [Там же, с.104-105]).

  Состязание с Эномаем. (Пинд. Ол. I 67-88) (Павсаний VI 21, 9; VIII 14, 10-12) (Псевдо-Аполлодор Э II 3-9)

  Убийство Миртила. (Софокл. Электра 504-515; Еврипид. Орест 988-994)

 

  «В мифе о Пелопсе широко распространенный мотив похищения невесты или состязания за невесту сплёлся с историческими воспоминаниями о древних связях южной Греции с малоазийскими племенами, восходящими к сер. II тыс. до н.э.» (В.Н.Ярхо: [МНМ, т.2, с.298])

 

Параллель

  Письмо царя хеттов царю Аххиявы. «…я [Хаттусили III] послал Дабалатархунду, возничего. Дабалатархунда не какой-нибудь там низкопоставленный человек; с моей юности он ездил со мной на колеснице возничим, и с твоим братом Тавагалавой он тоже ездил [на колеснице]». (Письмо о Тавагалаве § 8, пер. с хетт. А.А.Немировского [Антология 2000, с.71])

 

Кеней

  (№ 91). «III. О Кенее

  Говорят, что он сначала родился женщиной, а затем Посидон сделал его неуязвимым перед лицом меди и железа. Был же он в юности любимцем Посидона, а, превратившись в мужчину, исполнился огромной отваги, так что никто не мог его одолеть, ни смягчить дарами из меди и железа: ведь золото и серебро тогда еще не были открыты» (Гераклит-аллегорист. О невероятном 3 [Гераклит 1992, с.238])

  Гесиод. Фр.87. О Кенее (Кениде). (Флегонт)

  О перемене пола из женщины в мужчину. 2 случая (Псевдо-Гиппократ. Эпидемии VII 32 [Гиппократ 1936-44, т.2, с.286]); Антонин Либерал 17; Флегонт, фр.26, 27; из Плиния [Геллий 1993, с.91].

 

Норит

  (№ 92). «Другое сказание вещает, что Посейдон любил Норита, и тот любил его взаимно [anteran], и что отсюда именно получил происхождение Антэрот, которого прославляют в гимнах». (Элиан. О природе животных XIV 28 (p.249 Herch.) [Лосев 2005, с.756])

  Других упоминаний отыскать не удалось.

 

Возлюбленные Гермеса

  (№ 93). Пс.-Климент Римский «Гермес [любил] – Персея, Хриса, Ферса [?] и Одриса [?]» [цит. по: Лихт 2003, с.397].

  Также Гермес любил: Кадма (Лукиан. Харидем 9 – см. ниже), Дафниса (Элиан. Пёстрые рассказы X 18 – см. ниже), Амфиона (Филострат. Картины).

 

  (№ 94). «[Танагра] Что касается храмов Гермеса, то один посвящен Гермесу Криофору [Несущий барана]… Относительно первого наименования они рассказывают, что Гермес отвратил от них моровую язву, обнеся вокруг их стен барана; поэтому и Каламид создал статую Гермеса, несущего барана на плечах. Так и до сих пор на празднике Гермеса тот юноша, который будет признан самым красивым по внешности, обходит городскую стену с ягненком на плечах» (Павсаний IX 22, 1 [Павсаний 2002, т.2, с.204])

 

Персей

  Все упоминания Персея не приводятся. См. [МНМ, т.2, с.304-305].

  (№ 95). «Когда Полидект, сын Магнеса, послал его против Горгон, Персей получил от Меркурия [Гермеса], который, как считают, любил его, крылатые сандалии и шапку, а также шлем, который делал того, кто его надевал, невидимым для врага» (Гигин. Астрономия II 12, 1 [Гигин 1997, с.49])

 

Дафнис

  Псевдо-Аполлодор, Гигин, Павсаний, Перв. Ват. Миф. – нет сведений.

  См. Диодор IV 84 [2005, с.155] и Стесихор.

 

Возлюбленные Диониса

  (№ 96). Пс.-Климент Римский: «Дионис любил Лаона [?], Ампела, Гименея, Гермафродита и Ахилла» [цит. по: Лихт 2003, с.397]. Также любил Адониса (Фанокл, фр.3), Просимна (ниже).

 

  Лаон. Упоминаний отыскать не удалось.

 

О культе Диониса

  (№ 97). «…у флийцев же … есть жертвенники Аполлона Дионисодота и Артемиды Селасфоры, Диониса Антия [Весеннего цветения], нимф Исменид и Геи…» (Павсаний I 31, 4 [Павсаний 2002, т.1, с.83])

  (№ 98). «[Потнии в Беотии] Есть тут храм и Диониса Эгобола [Коз поражающего]. Как-то раз, принося жертву богу, они под влиянием опьянения пришли в такое неистовство, что убили жреца Диониса; убившие тотчас же были поражены моровой язвой и вместе с тем из Дельф к ним пришло веление бога приносить Дионису ежегодно цветущего мальчика; немного лет спустя, по их словам, вместо мальчика бог разрешил приносить им как жертву козу» (Павсаний IX 8, 2 [Павсаний 2002, т.2, с.182-183])

 

Ампел

  Ампел. У Псевдо-Аполлодора, Павсания и Гигина нет сведений.

  См. ниже: Овидий. Фасты III 407-414. Нонн. Деяния Диониса X-XI.

 

Гермафродит

  «В нач. IV в. до н.э. в Аттике был популярен культ Гермафродита» (статья М.Н.Ботвинника: [МНМ, т.1, с.292])

  См. о нем: (Диодор IV 6, 5 [Диодор 2005, с.96]) (Овид. Мет. IV 285) ([Гигин 2000, с.193, 247, 284])

 

Просимн

  (№ 99). «Дионис желал спуститься в Аид, но не знал пути. Некто, именем Просимн, обещает указать его, однако, не даром. Плата же, будучи постыдной, устраивает Диониса. Любовным было вознаграждение, платой, о которой шла речь, был сам Дионис. Требование не вызывает возражений у бога, и он обещает Просимну, что рассчитается с ним, если вернется, подтверждая обещание клятвою. (4) Узнав дорогу, ушел. Возвратился назад… Не застает Просимна (ведь тот умер). Исполняя «священный» долг перед любовником, спешит к могиле и предается там противоестественной страсти: срезав кое-как ветвь смоковницы, придает ей форму мужского члена и садится на нее, исполняя обязательство перед усопшим. (5) Как мистическое воспоминание о сей страсти по городам воздвигаются фаллосы Дионису». (Климент. Увещевание к язычникам 34, 3-5 [Климент 1998, с.47-48])

  (№ 100). «Когда Нисийский и Семелийский Либер [Дионис] жил еще среди людей, то пожелал, как говорят, познакомиться с подземным миром и узнать, что происходит в местах тартара; но его желанию мешали некоторые затруднения, потому что, по незнанию дороги, он не знал, как отправиться и продолжить путь. Является имевший позорную любовь к богу и слишком наклонный к преступным удовольствиям некий Просимн, который обещает указать дверь Дита [Аида] и входы к Ахеронту, если бог удовлетворит его желания [si sibi gereret morem atque uxorias voluptates pateretur ex se carpi]. Бог легкомысленно дает клятву, что он предоставит себя в его распоряжение и исполнит его желание, но только тогда, когда возвратится из подземного мира, исполнив свое желание и предприятие. Просимн охотно указывает путь и приводит его к самому порогу подземного мира. Между тем, когда Либер с любопытством осматривал Стикс, Цербера, фурий и все прочее, руководитель его умирает и погребается обычным образом. Эвий [Дионис] выходит из подземного мира и узнает о смерти руководителя и, чтобы с точностью исполнить договор и не нарушить клятвы, отправляется на место погребения и, отрезав от фигового дерева крепкий сук, обтесывает его, выскабливает, выглаживает, придает ему известную форму [humani speciem fabricatur in penis], укрепляет его на могильном холме и совершает посредством него гнусный акт [postica ex parte nudatus accedit, subdit, insidit. Lascivia deinde surientis adsumpta huc atque illuc clunes torquet et meditatur ab ligno pati quod jam dudum in veritate promiserat]». (Арнобий. Против язычников V 28 [Арнобий 1917, с.245])

  (№ 101). «Авторы же «Истории Аргоса» предлагают такое объяснение: когда Либер [Дионис] получил позволение отца вывести свою мать Семелу из царства мертвых, и, отыскивая туда спуск, прибыл в земли аргивян, ему встретился некий человек по имени Полимн, достойный сын своего века, который по просьбе Либера указал ему вход. А поскольку Полимн видел перед собой мальчика, удивительной красотой тела превосходящего всех прочих, он потребовал от него плату, которую хотел получить без задержки. Либер, тоскуя по матери, поклялся в том, что он, если выведет ее на свет, исполнит его желание, однако он сделал это так, как бог клянется бесстыдному человеку; за это Полимн указал ему спуск» (Гигин. Астрономия II 5, 2 [Гигин 1997, с.42])

 

1.1.2. Отношения между людьми

Поэты

Фамирид

  См. статью М.Н.Ботвинника: [МНМ, т.2, с.556]

  (№ 102). «Сойдясь с Пиером, Клио родила от него сына Гиакинта, в которого влюбился Тамирис, сын Филаммона и нимфы Аргиопы, положивший начало однополой любви [букв. «эран арренон» (мужской любви)] . Но Гиакинта, любимого богом Аполлоном, позднее нечаянно убил этот бог, попав в него диском. Тамирис отличался красотой и талантом кифареда. Он отважился на состязание с самими Музами при следующем условии: если он победит, то получит право сойтись с каждой из них; если же будет побежден, то лишится того, что захотят отнять у него Музы. Победительницы Музы лишили его зрения и отняли дар пения и игры на кифаре» (Псевдо-Аполлодор I 3, 3 [Аполлодор 1972, с.7])

  (№ 103). «Некий Фамирид, говорят, был прорицателем. Передают также, что музы ослепили его за то, что он пытался соревноваться с ними и с Аполлоном в песнопении» (Перв. Ват. Миф. I 95 (из Лактанция. Фив. IV 181) [Перв. Ват. Миф. 2000, с.209])

 

  (№ 104). «Дотий – город в Фессалии… … Гомер рассказывает попутно о том, что случилось с Фамиром в Дории, а Гесиод говорит также, что

                        …на равнине Дотийской

            он был ослеплен». 

(Гесиод. Фр.65 (Стефан Византийский) [Гесиод 2001, с.120-121])

                        «…Дорион, место, где некогда Музы,

            Встретив Фамира Фракийского, песнями славного мужа,

            Дара лишили: идя от Эврита, царя эхалиян,
            Гордый, хвалиться дерзал, что победу похитит он в песнях,

            Если и Музы при нем воспоют, Эгиоховы дщери.

            Гневные Музы его ослепили, похитили сладкий

            К песням божественный дар и искусство бряцать на кифаре».

(№ 105). (Гомер. Илиада II 594-600 [Илиада 1990, с.31-32])

 

  (№ 106). «[Мессения]. Отойдя от ворот [Мессены] стадий тридцать, встречаем течение реки Балиры. Говорят, что такое имя реке было дано потому, что Фамирид при своем ослеплении бросил [эпибаллейн] сюда свою лиру; он был сыном Филаммона и нимфы Аргиопы. До тех пор Аргиопа жила у Парнаса, когда же она зачала, то, говорят, она переселилась к одрисам, так как Филаммон не захотел ввести ее в свой дом. Поэтому и Фамирида называют одрисом и фракийцем…

  Если идти от Андании к Кипариссиям, то будет на пути так называемая Полихна и протекают речки Электра и Кей… Если перейти реку Электру, то будет источник, называемый Ахайя, и развалины города Дория. Гомер в своих поэмах говорит, что с Фамиридом несчастие случилось именно здесь, в Дорие, за то что он хвастался, будто в пении он победит самих Муз, а Продик из Фокеи – если только правильно ему приписывается поэма «Миниада», - говорит, что за своё хвастовство перед Музами Фамирид получил возмездие в Аиде. Как мне кажется, Фамирид потерял зрение вследствие болезни. То же несчастие постигло впоследствии и Гомера. Но Гомер всё время продолжал составлять песни и не поддался несчастию, а Фамирид, вследствие постигшего его несчастия, бросил и свои песни» (Павсаний IV 33, 3.6.7 [Павсаний, т.1, с.322, 323])

  (№ 107). «Говорят, что Амфион несёт в Аиде наказание за то, что и он бросил насмешливое слово против Латоны и ее детей. Относительно наказания Амфиона есть сказание в поэме «Миниада», где говорится и об Амфионе и о фракийце Фамириде» (Павсаний IX 5, 9 [Павсаний 2002, т.2, с.178])

  (№ 108). [Геликон] «Поставлены там статуи следующих поэтов и вообще людей, выдающихся в музыке: Фамирид, уже слепой, касающийся рукою сломанной лиры; Арион из Мефимны… Сакад из Аргоса … Гесиод … Есть тут и статуя фракийского Орфея, рядом с которым стоит Телетэ [Посвящение], а вокруг него из мрамора и меди – изображения диких зверей, слушающих его пение…» (Павсаний IX 30, 2-4 [Павсаний 2002, т.2, с.217])

  (№ 109). [Дельфы] «Первым пел и одержал победу в пении Хрисофемид из Крита… После … победил в пении Филаммон, а после него Фамирид, сын Филаммона. Орфей … равно как и Мусей … не пожелали выступать на этом музыкальном состязании» (Павсаний X 7, 2 [Павсаний 2002, т.2, с.254])

  (№ 110). [Картина Полигнота в Дельфах] «…Фамирид, который сидит очень близко от Пелия, потерял зрение и весь его вид очень печальный; у него на голове – длинные волосы и столь же длинная всклокоченная борода. У ног брошена лира, грифы сломаны, струны порваны» (Павсаний X 30, 8 [Павсаний 2002, т.2, с.304-305])

 

Орфей

  (№ 111). «Говорят, что Аполлон, получив лиру, обучил искусству игры на ней Орфея, и когда сам он изобрел кифару, то лиру он передал Орфею. Некоторые также рассказывают, что Венера [Афродита] и Прозерпина [Персефона] пришли на суд Юпитера [Зевса], прося рассудить, кому из них владеть Адонисом. Юпитер назначил им судьей музу Каллиопу, мать Орфея, и она рассудила так, чтобы они владели им поочередно, по половине года. Венера же вознегодовала на то, что не владеет им безраздельно, и привела в исступление всех женщин во Фракии. В результате все они, ослепленные страстью, устремились к Орфею и разорвали его на куски. Его голову, брошенную в море, волны вынесли на остров Лесбос, и тамошние жители подобрали ее и погребли. Считается, что за это благодеяние они наделены непревзойденной способностью к музыке. Лиру же, как мы сказали ранее, Музы поместили среди созвездий. Некоторые говорят, что Орфей первым ввел обычай любить мальчиков, нанеся тем самым тяжкое оскорбление женщинам, и в отместку за это он был ими убит» (Гигин. Астрономия II 7, 3 [Гигин 1997, с.47])

  (№ 112). «Пережив такой несчастный брак, он [Орфей] затем снова вернулся на землю и, возненавидев весь женский род, уединился в пустыне» (Перв. Ват. Миф. I 75 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.114])

 

  «Орфей, сын Эагра и Каллиопы, или Полигимнии, или Клио, или Мениппы, дочери Фамириса, или Аполлона и Каллиопы (схолии Аполл.Род. I 23, Евстафий к Ил. X 442, Цец. Хилиады I 12). Эагр был сыном Пиера, сына Лина, сына Аполлона и Эфусы, дочери Посейдона и плеяды Альционы (см.), или Харопа (Диодор III 65), или Ареса (Нонн XIII 428). Согласно Геродору Гераклейскому, было два Орфея, позднейший плавал с аргонавтами. Согласно Ферекиду, с аргонавтами плавал не Орфей, а Филаммон (схол. Аполл.Род. к данн.месту) (Торшилов Д.О. Комментарий. // [Гигин 2000, с.23])

  У Павсания – более 12 упоминаний.

  Об Орфее – Аполлоний Родосский I 24-34 (происхождение), 491-512 (орфическая космогония), 537, 906-912 (таинства), 1125, II 161, 678-687, 697-711 (гимн Аполлону), 923, IV 898-904 (сирены), 1149 (гименей), 1402-1412 (молитва Гесперидам), 1538.

  См. также Псевдо-Аполлодор I 3, 2 [с.6-7]; I 9, 16 (аргонавты) [с.18]; I 9, 25 (сирены) [с.22]; II 4, 9 (Лин, брат Орфея) [с.32].

  (Гигин. Мифы. 14 [Гигин 2000, с.23, 34, 36], 251 [Там же, с.270], 273 [Там же, с.290]. Также комм. Д.О.Торшилова [Там же, с.164, 195, 197-8, 230, 286]. (Конон. 45)

  Диодор IV 25, 2-4 [2005, с.111]; (Овид. Мет. X 8-63) (Сенека. Гер. Б. 569-591)

 

Марсий

  (№ 113). «…Вышеупомянутый Олимп, авлет фригийского происхождения, составил, как говорят, авлетический ном в честь Аполлона, называвшийся многоголовым. Олимп этот, любимец Марсия, научившийся у него игре на флейте, занес в Грецию энгармонические номы, которыми и поныне греки пользуются на праздниках в честь богов. Другие многоголовый ном приписывают ученику Олимпа Кратету, а Пратин утверждает, что этот ном принадлежит Олимпу младшему, который, говорят, был девятым преемником первого Олимпа, любимца Марсия и составителя номов в честь богов. [с.263] Так называемый колесничный ном сочинил, говорят, первый Олимп, ученик Марсия». (Плутарх. О музыке 7, пер. Н.Томасова [Музыкальная эстетика 1960, с.262-263])

 

Дорические мифы

Милет

  (№ 114). «[Европа от Зевса] родила Миноса, Сарпедона и Радаманта… Когда сыновья Европы выросли, между ними возникло соперничество: они все воспылали любовью к юноше, которого звали Милет. Это был сын Аполлона и Ареи, дочери Клеоха. Так как юноша отдавал предпочтение Сарпедону, Минос начал войну, в которой одержал победу. Побежденные вынуждены были спасаться бегством, и Милет, высадившийся в области Карии, основал там город, который назвал по своему имени Милетом. … Сарпедон воцарился в Ликии. … Но некоторые говорят, что Сарпедон влюбился в Атимния, сына Зевса и Кассиопеи, и война началась из-за него» (Псевдо-Аполлодор III 1, 1-2 [Аполлодор 1972, с.48-49])

 

  (№ 115). «От Аполлона и дочери Миноса Акакаллиды родился на Крите сын Милет. Акакаллида, боясь Миноса, бросила ребенка в лесу. Волчица набрела на дитя и по повелению Аполлона стала его охранять, вскармливая его своим молоком. Затем его подобрали пастухи и стали воспитывать вместе со своими детьми. Когда мальчик вырос, он стал красивым и предприимчивым. Влюбившийся в него Минос попытался совершить над ним насилие. Тогда Милет ночью по совету Сарпедона сел на корабль и отплыл в Карию. Там он основал город Милет…» (Антонин Либерал 30, пер. В.Г.Боруховича [Аполлодор 1972, с.163])

  (№ 115). «XXX. Библида
  [Рассказывает Никандр в книге II «Превращений»]

  У Аполлона и Акакаллиды, дочери Миноса, родился на Крите сын Милет. Акакаллида, убоясь Миноса, подбросила его в лесу, и по воле Аполлона к нему приходили волчицы, сторожили его и кормили по очереди молоком. Когда же на него натолкнулись пастухи, они подобрали его и воспитывали дома. (2) Когда мальчик вырос, стал красивым и предприимчивым, а Минос, охваченный страстью к нему, попытался причинить ему насилие, он, по совету Сарпедона, взял челн и бежал в Карию. Здесь он основал город Милет и женился на Идофее, дочери царя карийцев Еврита. И родились у него близнецы: Кавн, по имени которого еще и сейчас есть в Карии город, называемый Кавном, и Библида» (Антонин Либерал. Метаморфозы 30, пер. В.Н.Ярхо [Антонин Либерал 1997 (№ 4), с.224-225])

  «На Крите действительно существовал город Милет, и историческая традиция подтверждает участие критских колонистов в основании Милета в Карии» (комм. В.Г.Боруховича в: [Аполлодор 1972, с.163])

  (№ 116). «После того, как Нелей основал Милет и все прочие [города] Ионии … и состоялись Панионии – прошло 813 лет [1077 г. до н.э.]» (Паросская хроника 27 [Диодор 2005, с.294])

 

  (№ 117). «…Нелей и остальные сыновья Кодра отправились в чужие земли и основали колонии, уведя с собо добровольцев из афинян, но главную часть их войска составляли ионяне (VII 2, 2) … Нелей со своим отрядом пошёл в Милет.

  Милетцы сами передают следующий рассказ о своей древнейшей истории: в течение двух поколений их страна называлась Анакторией, как при царе Анакте, бывшем автохтоном, так и при Астерии, сыне Анакта. Но когда к их берегам пристал Милет с войском критян, то оба – и земля и город – переменили своё название по имени Милета. А Милет и бывшее с ним войско прибыли из Крита, убегая от Миноса, сына Европы. Карийцы, которые прежде заселяли эту страну, стали жить совместно с критянами.

  Так вот, тогда, когда ионяне победили древних милетян, всё мужское население они перебили, исключая тех, которые при взятии города успели бежать, а на их жёнах и дочерях женились сами» (Павсаний VII 2, 2-6 [Павсаний 2002, т.2, с.9-10])

 

Геракл

  (№ 118). См. Пс.-Климент Римский: «Геракл [любил] Абдера, Дриопса [?], Иокаста [?], Филоктета, Гила, Полифема, Гэмона, Хона [?] и Эврисфея» [цит. по: Лихт 2003, с.397]

  «Множество выдумок парадоксографического характера относительно подвигов и любовников Геракла содержится у Птолемея Гефестиона (Фотий)» (Комм. Д.О.Торшилова [Гигин 2000, с.53])

  «По Птолемею Гефестиону (Фотий), Нирей был любовником (или сыном) Геракла и охотился с ним на Геликонского льва» (Комм. Д.О.Торшилова [Гигин 2000, с.283])

  (№ 119). «Книга II [повествует]…, как Геракл построил корабль Арго на фессалийской горе Оссе и дал ему имя от Арга, сына Язонова, который был его любимцем и из-за которого он принял участие в плавании Язона в Скифии…». (Птолемей Хенн (сын Гефестиона) в извлечениях Фотия. «Новая история». [Латышев 1947-52, с.337 (1947, № 4, с.278)])

 

  Дриопс – сын Аполлона и Диады. [Лосев 1996, с.310]

 

  Иокаст – сын Эола (Диодор V 8, 1 [Диодор 2005, с.220])

 

  Геракл и Гемон – см. Гигин. Мифы 72 [Гигин 2000, с.93-94]: пересказ «Антигоны» Еврипида.

 

  (№ 120). «[Альтис в Олимпии] На той же самой стене, где стоят пожертвования жителей Акраганта, находятся и два изображения нагого Геракла еще в юношеском возрасте. Одно изображает Геракла, стреляющего в Немейского льва. Этого Геракла, а вместе с Гераклом и льва, посвятил Гиппотион из Тарента, а творцом его был Никодам из Менала. Второе изображение – дар Анаксиппа из Менды; его элейцы перенесли сюда из другого места. До этого времени оно стояло на краю дороги, которая ведет из Элиды в Олимпию и называется Священной» (Павсаний V 25, 7 [Павсаний 2002, т.1, с.388])

  (№ 121). «Есть в Эгионе и другие медные статуи: Зевс еще в детском возрасте и Геракл, тоже еще безбородый юноша, работы Агелада из Аргоса. Для них каждый год выбираются жрецы, и каждая из этих статуй хранится в доме своего священнослужителя. В еще более древние времена из мальчиков в качестве священнослужителя Зевсу выбирался тот, который других превосходил красотою; как только у него начинала появляться борода, это почетное звание, связанное с красотою, переходило к другому» (Павсаний VII 24, 4 [Павсаний 2002, т.2, с.60])

  (№ 122). «Следующий обычай, по моим сведениям, совершается в Фивах даже до последнего времени: жрецом Аполлону Исмению выбирают мальчика из знатного дома, самого красивого и физически крепкого; его называют дафнофором [носителем лавра], так как эти мальчики носят венки из листьев лавра. Я не могу наверно сказать, для всех ли дафнофоров установлено, чтобы они жертвовали богу медные треножники, но думаю, что такого закона для всех не было: я видел здесь немного пожертвованных треножников, значит их жертвуют только более богатые из мальчиков. Самый замечательный по древности и по славе жертвователя – это треножник Амфитриона, принесенный в дар, когда Геракл был дафнофором» (Павсаний IX 10, 4 [Павсаний 2002, т.2, с.185-186])

 

Иолай

  (№ 123). «Перечислить все встречи Геракла с Эротом дело трудное, так они многочисленны. Но Иолая доныне почитают как его возлюбленного все влюбленные и на его могиле принимают заверения и клятвы от своих любимых». (Плутарх. Об Эроте 17, пер. Я.М.Боровского [Плутарх 1983, с.566])

 

  Статья М.Н.Ботвинника: [МНМ, т.1, с.554]

  (№ 124). «Свою младшую дочь Креонт отдал замуж за Ификла, у которого уже в это время был сын Иолай от Автомедусы, дочери Алкатоя» (Псевдо-Аполлодор II 4, 11 [Аполлодор 1972, с.33])

                                   «…Ту Гидру сразил сын Кронида,

            Амфитрионова отрасль Геракл, с Иолаем могучим,

            Руководимый советом добычницы мудрой Афины».

(№ 125). (Гесиод. Теогония 316-318, пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.35])

  (№ 126). «Взойдя на колесницу, возничим которой был Иолай, Геракл прибыл в Лерну. …там находилось логовище гидры. … Геракл, убив рака, … позвал на помощь Иолая. Тот зажег часть близлежащей рощи и стал прижигать горящими головнями основания голов гидры, не давая им вырастать. Таким способом Геракл одолел возрождающиеся головы гидры, и срубив, наконец, бессмертную голову, зарыл ее в землю и навалил на это место тяжелый камень. … Эврисфей же заявил, что этот подвиг нельзя включить в число десяти… ибо Геракл одолел гидру не один, а с помощью Иолая» (Псевдо-Аполлодор II 5, 2 [Аполлодор 1972, с.33-34])

  (Диодор IV 11, 5-6 [Диодор 2005, с.100]) (убийство гидры с помощью Иолая)

  (см. также Перв. Ват. Миф. I 62 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.102-103] (Иолай не упомянут)

 

  (№ 127). «Совершив эти подвиги, Геракл вернулся в Фивы и отдал свою жену Мегару Иолаю» (Псевдо-Аполлодор II 6, 1 [Аполлодор 1972, с.40]) (Диодор IV 31, 1 [Диодор 2005, с.115])

  (№ 128). «Значительное святилище посвятил Геракл и своему племяннику Иолаю, который сопровождал его в походе, а кроме того положил начало существующему до сих пор обычаю ежегодно воздавать ему почести и приносить жертвы. Все жители этого города [Агирии] не стригут волос, [посвятив их] Иолаю, с самого рождения и до тех пор, пока не умилостивят этого бога великолепными жертвоприношениями при благоприятных знамениях. …они ежегодно с величайшим усердием устраивают гимнические и конные состязания. Геракл пользуется здесь всенародным почитанием…» (Диодор IV 24, 4-5 [Диодор 2005, с.110-111])

  Присутствовал при самосожжении Геракла. (Диодор IV 38, 3-5 [Диодор 2005, с.121])

  Похоронен в могиле деда Амфитриона в Фивах, где в его честь учреждены игры. (Пинд. Ол. IX 98)

  См. Псевдо-Гесиод. Щит Геракла.

 

  (№ 129). Иолай в Сардинии. «Иолай основал поселение… Тамошний народ он назвал иолаями. … Совершающие жертвоприношения называют его «отец Иолай»» (Диодор IV 29, 4 – 30, 2 [Диодор 2005, с.114]) (также Диодор V 15, 1-6 [2005, с.224]) (Павс. IX 23, 1; X 17, 5)

  (№ 130). «…в собственных же интересах афиняне отправляли войско с Иолаем в Сардинию…» (Павсаний I 29, 5 [Павсаний 2002, т.1, с.77]

  Про о-в Сардиния и строения на нем, построенные Иолаем. (Псевдо-Аристотель. Рассказы о диковинах 100 [Пс.-Аристотель 1987, № 4, с.239]

  (№ 131). Иолай в Сицилии. «…удостоился … почитания в святилищах и почестей, подобающих герою» (Диодор IV 30, 3-5 [Диодор 2005, с.114-115])

 

  Иолай. См. Павсаний I 29, 5; VII 2, 2; VIII 14, 9; 45, 6; IX 23, 1; 40, 6; X 17, 5.

  (№ 132). [Афины, святилище Геракла (Киносарг)] «Сооружен здесь жертвенник и Алкмене и Иолаю, который вместе с Гераклом совершил большую часть подвигов» (Павсаний I 19, 3 [Павсаний 2002, т.1, с.54])

  (№ 133). [Дорога из Мегар в Коринф] «…встречается памятник Эврисфея; говорят, что, когда он бежал из Аттики после битвы с Гераклидами, он был здесь убит Иолаем» (Павсаний I 44, 10 [Павсаний 2002, т.1, с.110]

 

  (№ 134). [Олимпийские игры, устроенные Гераклом] «…Иолай, ехавший на кобылах Геракла. … Иолай всегда был возницей у Геракла. Так вот, этот Иолай победил в состязании колесниц…» (Павсаний V 8, 3.4 [Павсаний 2002, т.1, с.347]) То же Павсаний V 17, 11 [Павсаний 2002, т.1, с.369] 

  (№ 135). «В беге на колесницах Иолай, сын Ификла, победил Главка, сына Сизифа, которого разорвали свирепые кони» (Гигин. Мифы 273 [Гигин 2000, с.289]. (про Главка также Павс. VI 20, 9 и др.)

 

Абдер

  (№ 136). «Восьмым подвигом Эврисфей назначил Гераклу привести в Микены кобылиц, принадлежавших фракийцу Диомеду. Это был сын Ареса и Кирены, который царствовал над бистонами, весьма воинственным фракийским племенем. Кобылицы его питались человеческим мясом. Приплыв туда с теми, кто добровольно согласился его сопровождать, Геракл одолел охранявших стойла и погнал кобылиц к морю. Так как бистоны с оружием в руках сбежались, чтобы отобрать коней, Геракл велел сторожить их своему возлюбленному Абдеру, который был сыном Гермеса и происходил из Локриды Опунтской. Но кобылицы убили его, растерзав на части. Геракл сразился с бистонами, убил Диомеда и обратил остальных в бегство. У могилы погибшего Абдера он основал город Абдеры, а лошадей пригнал и передал Эврисфею» (Псевдо-Аполлодор II 5, 8 [Аполлодор 1972, с.36])

  (№ 137). «[Геракл] Диомеда, царя Фракии, и его четырех коней, которые питались человеческим мясом, убил вместе со слугой Абдером» (Гигин. Мифы 30 [Гигин 2000, с.54])

 

Другие версии

  «Согласно Птолемею Гефестиону (Фотий), Абдер был братом Патрокла» (Комм. Д.О.Торшилова [Гигин 2000, с.54])

  Диодор IV 15, 3 [Диодор 2005, с.103] – Абдера не упоминает.

  Пиндар. Пеан 2. Абдеритам. (фр.52б). Абдер – сын Посидона и наяды Фронии. [Пиндар 1980, с.188-190]

  (№ 138). «Памятниками этого мифа остались башня, которую называют Башней Диомеда, и город Абдера, которому сестра Диомеда дала свое имя». (Помпоний Мела II 2 [Античная география 1953, с.205])

 

Полифем

  (№ 139). «[Аргонавт] Полифем, сын Элата от Гиппы, дочери Антиппа, фессалиец из города Лариссы, на ноги не скорый» (Гигин. Мифы 14 [Гигин 2000, с.23])

  Согласно Эвфориону, сын Посейдона (схолии к Аполл.Род. I 40) (Комм. Д.О.Торшилова. [Гигин 2000, с.23])

  Аргонавт (Псевдо-Аполлодор I 9, 16 [Аполлодор 1972, с.19].

 

Сострат

  (№ 140). «[Ахайя] Недалеко от города Димы, направо от дороги, находится могила Сострата; это был мальчик из местных жителей; говорят, Геракл любил его, и умер этот Сострат, когда еще Геракл жил на земле. Поэтому Геракл воздвиг ему погребальный холм и принес ему в жертву часть волос со своей головы. И еще в мое время на этой могиле стояла стела с рельефным изображением Геракла; говорят, что местные жители еще приносят и жертвы Сострату как герою» (Павсаний VII 17, 8 [Павсаний 2002, т.2, с.43])

 

Гилас

  (№ 141). «Гилас, сын Феодаманта и нимфы Менодики, дочери Ориона, из Эхалии, а другие говорят, из Аргоса, спутник Геркулеса» (Гигин. Мифы 14 [Гигин 2000, с.28]

  (№ 142). «Проходя через землю дриопов, Геракл, испытывая недостаток в пище, встретил Тейодаманта, ехавшего на колеснице, запряженной двумя быками. Он выпряг одного быка и заколол себе на обед» (Псевдо-Аполлодор II 7, 7 [Аполлодор 1972, с.44]).

  (№ 143). «А живет в Пелопоннесе семь разных племен. … Остальные же четыре племени из семи – пришельцы. Это – дорийцы, этолийцы, дриопы и лемносцы. … Дриопам принадлежат Гермиона и Асина, что находится близ лаконского города Кардамилы» (Геродот VIII 73 [Геродот 1999, с.506-507])

 

  (№ 144). «XXVI. Гил
  [Рассказывает Никандр в книге II «Превращений»]

  (1) Когда Геракл плыл с аргонавтами, выбранный ими в качестве предводителя, он взял с собою Гила, сына Кеика, красивого юношу. (2) Когда аргонавты достигли пролива, ведущего в Понт, и плыли вдоль скалистого побережья Арганфоны, разразилась буря и началась сильная качка; здесь они бросили якоря и прервали плаванье. Геракл стал готовить для героев угощение. (3) Юноша Гил с кувшином в руках отправился к реке Асканий, чтобы принести пирующим воды. Увидев его, нимфы — дочери этой реки, влюбились в Гила и, когда он черпал воду, столкнули его в источник. (4) Таким образом, Гил исчез, Геракл же, когда тот не вернулся, оставив героев, стал повсюду обыскивать лес и часто громким голосом звал Гила. Нимфы, устрашившись, как бы Геракл не нашел спрятанного у них юношу, превратили Гила в эхо, которое часто отвечало на крик Геракла. (5) Поскольку Геракл, приложив величайшие усилия, так и не мог разыскать Гила, он вернулся на корабль и отплыл вместе с героями, а в этом месте оставляет Полифема в надежде, что тот в ходе поисков разыщет ему Гила. Однако Полифем успел умереть <прежде, чем разведал эту местность>, Гилу же местные жители до сих пор приносят жертвы у источника, и жрец трижды выкликает его по имени, и трижды ему отвечает эхо» (Антонин Либерал. Метаморфозы 26 [Антонин Либерал 1997 (№ 4), с.222-223])

  (№ 145). "[Аргонавты]…причалили к Мисии… Гилас, сын Тейодаманта и возлюбленный Геракла, отправившись за водой, был похищен нимфами из-за своей красоты. Крик его услышал Полифем и, думая, что Гиласа увели морские разбойники, кинулся с обнаженным мечом в погоню за похитителями. Встретив Геракла, Полифем рассказал и ему о случившемся. Пока оба они искали Гиласа, корабль выплыл в открытое море… Геракл же вернулся в Аргос» (Псевдо-Аполлодор I 9, 19 [Аполлодор 1972, с.19]).

  (№ 146). «Гилас в Мизии около Киоса и реки Асканий был похищен нимфами, а когда Геркулес и Полифем искали его, они остались там, потому что корабль унесло ветром. Полифема оставил и Геркулес, и он, основав город в Мизии, погиб у халибов» (Гигин. Мифы 14 [Гигин 2000, с.34])

  (№ 147). «Когда Геркулес присоединился к походу аргонавтов, он взял с собой в качестве оруженосца Гила, сына Фиодаманта, юношу восхитительной красоты. Сам же он греб с такой силой, что сломал в море весло, и, чтобы заменить его, достигнув Мизии, пошел, говорят, в лес. А Гила, отправившегося на поиски воды, увидели и похитили нимфы. Пока Геркулес его искал, аргонавты оставили его в Мизии» (Перв. Ват. Миф. I 49 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.92-93]) (из Лактанций. Фив. V 443)

  У Павсания не упоминается. Аполлоний Родосский I 1207. Орфическая аргонавтика 646. Валерий Флакк III 521. Феокрит 13.

  (№ 148). «Аполлоний говорит, что Геракл был оставлен у Киоса, когда сошел на берег, чтобы отыскать Гиласа… Гесиод в «Свадьбе Кеика» говорит, что Геракл был оставлен, когда сошел на берег в поисках воды в Магнесии у Афей, которые и получили свое название от этого «оставления» [αφεσις]. Антимах же в «Лиде» говорит, что герои высадили Геракла из-за перегрузки Арго. Ему следуют автор эпиграмм Посидипп и Ферекид». (Гесиод. Фр.263 (схолии к Аполл.Род. I 1289) [Гесиод 2001, с.173])

 

  «На Кеосе существовал культ Гиласа… Вероятно, Г. первоначально был местным богом растительности, которого скорбными воплями вызывали почитавшие его (Верг. Экл. VI 44)» (М.Н.Ботвинник: МНМ, т.1, с.302)

  (№ 149). Вифиния. Город Прусиада (ранее Киос). «Над Прусиадой возвышается гора под названием Арганфоний. Здесь, как рассказывает миф, нимфы похитили Гила, одного из спутников Геракла, плывшего с ним вместе на корабле Арго, когда он вышел за водой на берег. Киос же по возвращении из Колхиды (он был также спутником Геракла и плыл вместе с ним) остался здесь и основал город, названный его именем. Еще и поныне прусийцы справляют нечто вроде празднества – блуждание по горам с вакхическими шествиями и призыванием Гила, как будто они выходят в лес на поиски Гила» (Страбон XII 4, 3 (стр.564) [Страбон 1994, с.528])

  (№ 150). «Оттуда Триарий переходит с войском в приморскую Прусиаду. Она в древности называлась Киером. Говорят, [что] сюда приставал «Арго», здесь [произошли] исчезновение Гила и блуждания Геракла в поисках его и многое другое такого же [рода]» (Мемнон. О Гераклее 41, 2 [Мемнон 1951 (№ 1), с.306])

  Комментатор в [Мемнон 1951]: Мемнон путает Прусиаду на море с Прусиадой на Гипии (Киер). См. Апп. Митр. 77.

  (№ 151). «За ними [располагаются] бебрики и горы Мисийской земли, там несет свое прекрасное течение [река] Киос – в этом потоке Нимфа некогда похитила Гиласа, шустрого спутника могучего Геракла». (Дионисий Периэгет 805-808 [Дионисий Периэгет 2005-06 (2006. № 2), с.243])

  (№ 152). «…Когда Геракл отправлялся [в страну] колхов, потеряв Гила, он прибыл на корабле в Трою, пройдя Мисию». (Псевдо-Лактанций. Схолии к Стацию. Ахиллеида 397, пер. А.И.Малеина [Латышев 1947-52, с.907 (1949, № 2, с.339)])

 

Беотия

Наркисс

  (№ 153). «На земле феспийцев есть место, которое называется Донакон (Тростниковое ложе); там есть источник Нарцисса. Говорят, что Нарцисс увидал в его воде изображение и, не поняв, что он видит свою собственную тень, незаметно влюбился сам в себя, и от любви его у этого источника постигла кончина. Действительно, это сущая чепуха, чтобы человек, доживший до такого возраста, что может быть охвачен любовью, не мог бы разобрать, где человек, а где человеческая тень.

  Есть о нём и другое сказание, менее известное, чем первое, но всё же распространённое: говорят, что у Нарцисса была сестра-близнец, точка в точку похожая на него во всём: оба они были одинаковы и лицом и причёской волос, одевались в одинаковую одежду и в довершение всего вместе ходили на охоту. И вот Нарцисс влюбился в сестру, и, когда девушка умерла, он стал ходить к этому источнику, и, хотя он понимал, что видит собственную тень, но даже, понимая это, ему всё же было утешением в любви то, что он представлял себе, что видит не свою тень, а что перед ним образ сестры.

  А цветы нарциссы, как мне кажется, земля выращивала и раньше, насколько можно судить по поэмам Памфа. Он жил много раньше, чем Нарцисс из Феспий, однако он говорит, что Кора, дочь Деметры, была похищена [Плутоном], когда, играя на лугу, собирала цветы, и была она похищена, увлёкшись не фиалками, а нарциссами» (Павсаний IX 31, 7-9 [Павсаний 2002, т.2, с.220-221])

 

  (№ 154). «В Феспиях, городе Беотии (недалеко от Геликона) родился мальчик Нарцисс, необыкновенно красивый, но презиравший Эрота и влюбившихся. И в то время как другие из влюбившихся в него отреклись от своей любви, Аминий оставался очень настойчивым и требовательным. Поскольку Нарцисс не снисходил [к его мольбам], а еще и послал ему меч, Аминий накладывает на себя руки перед дверьми Нарцисса, горячо умоляя бога отомстить за него. А Нарцисс, увидев свой прекрасный лик, отражаемый водой в ручье, становится первым и единственным человеком, который удивительным образом влюбился в себя самого. Наконец, не имея больше сил и посчитав справедливым свое страдание за то, что он презирал любовь Аминия, Нарцисс кончает с собой. … А местные жители полагают, что цветок нарцисс впервые поднялся из земли, в которую пролилась кровь Нарцисса» (Конон 24, пер. В.Н.Ярхо, цит. по: [Перв. Ват. Миф. 2000, с.198])

  (№ 155). «Нарцисс был страстным охотником. Утомленный охотой, он пришел к ручью, чтобы утолить жажду. В ручье он увидел свое отражение и влюбился в него, считая его чужим, и поскольку он начал от любви к нему чахнуть с каждым днем, то превратился в цветок того же имени» (Лактанций Плацид, пер. Д.О.Торшилова [Гигин 2000, с.246-247])

  (№ 156). «Нимфа Лириопа родила от реки Кефиса Нарцисса, которому Тиресий предсказал всяческое благополучие, если он не будет ничего знать о своей красоте. Итак, когда его полюбила Эхо и не могла найти никакого способа, чтобы им овладеть, то в тоске по юноше, который от нее бежал, преследуемый отчаянными воплями, она истаяла, и остатки ее тела превратились в камень. Это случилось с ней из-за гнева Юноны, которую она часто задерживала своей болтовней, так что та не успевала застигнуть Юпитера, пока он в горах гонялся за нимфами. Говорят, что Эхо – дочь Юноны; из-за её безобразия её скрыли в горах, чтобы никто не мог её видеть, и слышался только голос, даже после её смерти. Что касается вышеназванного Нарцисса, то за проявленную им жестокость к Эхо Немесида (т.е. судьба, мстящая за отвергнутых с презрением) заставила его влюбиться в себя, чтобы его сжигало не меньшее пламя, чем Эхо. Когда Нарцисс, утомленный непрерывной охотой, улегся в роще близ ручья и, черпая воду, увидел свое отражение и долго на нем задержался, он в конце концов истаял так, что умер. Из его останков вырос цветок, который нимфы Наяды, оплакивая долю брата, назвали именем Нарцисса» (Перв. Ват. Миф. II 83 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.198-199])

  (№ 157). «IX. О Наркиссе

  О нем говорят, что он увидел в воде свою тень и, влюбившись в нее, бросился в воду, желая обнять тень. Так он и задохнулся. Но это неправда. Ибо он не задохнулся в воде, но, увидев в текущей природе материи свою собственную тень, т.е. внутри материи — живое существо, которое является последним образом истинной души, и постаравшись обнять эту душу как свою собственную (то есть, возлюбив живое существо ради него самого), он задохнулся, утонув, как если бы погубил истинную душу, — это то же самое, как если бы сказать, что погубил свою истинную, подобающую ему жизнь.

  Отсюда и гласит пословица: «Испугавшись собственной тени» [Федон 101d]. Она учит, что надо бояться заботы о последнем (дне жизни) как о первом, ибо эта забота приводит нас к гибели души, то есть к исчезновению истинного знания о вещах и подобающего ему, по существу, совершенства.

  Так - у написавшего толкование поговорок, употребленных у Платона» (Ватиканский аноним. О невероятном 9 [Ватиканский аноним 1992, с.247])

 

  «Сын беотийского речного бога Кефисса и нимфы Лириопы. (Вариант: Лириоэссы, Евстаф. I 1)… Судя по имени героя, миф о Н. догреческого происхождения; народная этимология сблизила имя Н. с глаголом ναρκάω «цепенеть, столбенеть»… Известен вариант мифа о смерти Н., посланной ему в наказание за то, что он отверг любовь юноши Аминия, из-за этого покончившего с собой… Вероятно, Н. – древнее растительное божество умирающей и воскресающей природы (цветок нарцисс упоминается в мифе о похищении Персефоны; его возлагали на умерших» (М.Н.Ботвинник: МНМ, т.2, с.201-202)

 

  Псевдо-Аполлодор – нет сведений. Гигин. Мифы 214 [с.246] – не сохранился.

Овид. Мет. III 341-510 (Эхо).

  Цветок нарцисс: Павсаний IX 31, 9; 41, 6. (масло в Херонее)

  О нарциссе (λείρίον) (Narcissus Serotinus) см. (Феофраст. Исследование о растениях VI 6, 9 [Феофраст 1951, с.205]) См. Плутарх 647b.

 

Феспийский миф

  (№ 158). «У феспийцев в городе есть медная статуя Зевса Саота [Спасителя]. Предание, которое они по этому поводу рассказывают, таково: некогда их город опустошал дракон; бог приказал давать дикому чудовищу каждый год одного из юношей, на кого падал жребий. Жители говорят, что они не помнят имен погибших, но когда жребий пал на Клеострата, то любивший его Менестрат, говорят, придумал следующую хитрость: он сделал медный панцирь, на каждой пластинке которого был загнутый кверху крючок. Надев этот панцирь, он добровольно отдал себя на пожрание дракону, исполненный решимости, отдав себя, погибнуть самому, но погубить и чудовище. За это, говорят, Зевсу дано было наименование Саота [Спасителя]» (Павсаний IX 26, 7-8 [Павсаний 2002, т.2, с.211])

 

Фрикс

  (№ 159). «Ээт приютил Фрикса и дал ему в жены одну из своих дочерей, Халкиопу…»  (Псевдо-Аполлодор I 9, 1 [Аполлодор 1972, с.15])

  (№ 160). «Фрикса радушно принял Ээт и дал ему в жены свою дочь Халкиопу. … Но Ээт боялся, как бы Фрикс не лишил его царства… Поэтому он убил Фрикса» (Гигин. Мифы 3 [Гигин 2000, с.12])

  (№ 161). «Некоторые рассказывают, что царь скифов, который был зятем Ээта, посетил колхов в то самое время, когда Фрикс и его наставник были захвачены в плен, воспылал к юноше страстью, получил его от Ээта в дар и, полюбив как родного сына, оставил ему царскую власть» (Диодор IV 47, 5 [Диодор 2005, с.127]; опираясь на Дионисия Скитобрахиона (Комм. Д.О.Торшилова [Гигин 2000, с.12-13]))

  (№ 162). «XXIV. О Гелле и Фриксе

  Когда Гелла и Фрикс бежали от злодейского замысла своей мачехи Ино, их воспитатель, имя которому было Баран, в бурю бежал вместе с ними на маленьком суденышке. И случилось так, что Гелла упала в море (почему оно и прозвано Геллеспонтом), а Фрикс спасся и возбудил к себе желание в Ээте. Баран же этому мешал и пытался сохранить Фрикса в невинности, — тогда с Барана содрали кожу и прибили ее (к дереву); золотой же она была названа из-за величайшей верности Барана детям» (Гераклит-аллегорист. О невероятном 24 [Гераклит 1992, с.242])

 

Хрисипп

  (№ 163). «Лаия же близнецы [Зет и Амфион] изгнали [из Фив], и тот отправился в Пелопоннес, где ему оказал гостеприимство Пелопс. Когда Лаий учил сына Пелопса Хрисиппа езде на колеснице, он влюбился в юношу и похитил его» (Псевдо-Аполлодор III 5, 5 [Аполлодор 1972, с.54])

  (№ 164). «Хрисиппа, незаконного сына Пелопса, из-за его красоты похитил в Немее на играх Лай, сын Лабдака. Пелопс, угрожая войной, потребовал его обратно. Атрей и Фиест убили Хрисиппа по наущению их матери Гипподамии. Когда Пелопс уличил Гипподамию, она покончила с собой» (Гигин. Мифы 85 [Гигин 2000, с.105-106])

  «По мнению Роберта, контаминация двух трагедий о Хрисиппе: «Хрисиппа» Еврипида и «Гипподамии» Софокла. (Платон. Кратил 395b)… Известны «Хрисиппы» Диогена и Ликофрона, также комика Страттида. (См. Фукидид I 9, Павс. VI 20, 76, схолии Ил. II 105)» (Комм. Д.О.Торшилова [Гигин 2000, с.105]) Также [Торшилов 1999, с.171, 176] под № 58 и 124: трагедии Эсхила и Ликофрона «Лай».

  (№ 165). «Говорят, Гипподамия удалилась в Мидею в Арголиде, так как Пелоп был особенно разгневан на неё за смерть Хрисиппа…» (Павсаний VI 20, 7 [Павсаний 2002, т.1, с.437])

  (№ 166). «Говорят, что первым, кто почувствовал влечение к прекрасным отрокам, был Лай, похитивший сына Пелопса, Хрисиппа. С тех пор привязанность к красавцам фиванцы стали считать благом» (Элиан. Пёстрые рассказы XIII 5 [Элиан 1963, с.103])

 

  «Согласно Афинею (XIII, стр.602), ср.схолии Еврип.Финик.1760 Лаий увез Хрисиппа на колеснице в Фивы, и Хрисипп, не вынеся позора, покончил с собой» (В.Г.Борухович, комментарий [Аполлодор 1972, с.167])

  «Хрисипп – сын Пелопа и нимфы Аксиохи… Пелоп проклял Лая и весь его род… По другой версии, Хрисиппа убили его сводные братья Атрей и Фиест… Пелоп изгнал их и проклял» (В.Н.Ярхо: [МНМ, т.2, с.598])

  Диодор – нет сведений.

  Также см. Дион Хрисостом X 24 [Антология кинизма 1996, с.294]

 

Другие мифы

Кефал

  (№ 167). «XLI. Лиса

  [Источники не указаны]

  (6) Прокрида, получив дары, вернулась в аттический Форик, где жил Кефал, и стала вместе с ним охотиться; она поменяла одежду и сделала мужскую прическу, так что увидев ее, никто не мог ее признать. Кефал увидев, что охота ему нисколько не удается, а все идет в руки Прокриде, сильно захотел получить это копье. И Прокрида вдобавок пообещала ему отдать и пса, если он захочет одарить ее своей юношеской красотой. (7) Кефал принял предложение и, когда они улеглись, Прокрида открылась ему и стала упрекать его, что он совершил в отношении нее гораздо более позорный поступок, чем она — против него. Итак, Кефал получил копье и пса» (Антонин Либерал. Метаморфозы 41 [Антонин Либерал 1997 (№ 4), с.230])

 

Главк

  (№ 168). «Никандр пишет в третьей книге «Европии», что Главк был возлюбленным Нерея, а в первой книге своей «Истории Этолии» - что он был наставником Аполлона в прорицании; и когда Главк охотился на Орее (это высокая гора в Этолии), он поймал измученного погоней зайца, отнес его к ручью, потер прибрежной травой, и умирающий заяц ожил. Главк понял, в чем сила травы, отведал ее и стал боговдохновенным. Тогда по воле Зевса началась буря, и Главк бросился в пучину.

  А самосец (или афинянин) Гедил утверждает, что Главк бросился в море из-за любви к Меликерту» (Афиней VII 296f-297a [Афиней 2003-, т.1, с.369]

  Кроме этих, Афиней излагает еще девять версий мифа о Главке.

 

Кикн (№ 1)

  (№ 169). «XII. Кикн [Κύκνος – по-гречески «лебедь»]
  [Рассказывает Никандр в книге III «Превращений» и спартанец Аревс в поэме «Кикн»]

  (1) У Аполлона и Фурии, дочери Амфинома, родился сын Кикн. Он был хорош собой, а нравом — неприятен и дик, и неумеренно любил охоту. А жил он в полях между Плевроном и Калидоном, и было множество влюбленных в него из-за его красоты. (2) Но Кикн из-за высокомерия не допускал к себе никого из них. Вскоре его возненавидели и покинули все вздыхатели, остался с ним один Филий, но и его он оскорблял сверх всякой меры.

  В это самое время в земле этолийцев появился огромный величины лев, который нападал и на них самих, и на скот. (3) Итак, Кикн велел названному выше Филию убить льва, не прибегая к оружию; тот пообещал и убил его благодаря следующей уловке. Зная, в какое время лев выйдет на свое привычное место, Филий наполнил желудок обильной снедью и вином, и когда зверь приблизился, Филий вырыгнул снедь. (4) Лев, съев с голоду эту пищу, отпел от вина, и Филий, обернув руку одеждой, которую носил, заткнул ею пасть льва. Умертвив его и взвалив на плечи, он отнес его к Кикну и получил широкую известность за удачно исполненное поручение.

  (5) Однако Кикн приказал ему выполнить другое задание, еще более бессмысленное. Ибо в этом краю появились стервятники такой сверхъестественной величины, что они убивали многих людей. Их-то Кикн приказал взять живыми и принести <к нему>, не применяя никаких ухищрений. (6) В то время как Филий находился в затруднении, как выполнить поручение, по воле бога орел, похитивший зайца, выпустил его полумертвого <из когтей>, прежде чем донести до гнезда. Филий разорвал зайца и лег на землю, намазавшись его кровью. Стервятники набросились на него, как на мертвое тело, а Филий, схватив двух из них за лапы и крепко удерживая, отнес Кикну.

  (7) Тот же дал ему третье, еще более трудное задание: он приказал вывести из стада быка, ухватив его голыми руками, и доставить к алтарю Зевса. Филий, совершенно не зная, как ему поступить, чтобы выполнить приказание, взмолился о помощи к Гераклу. И во время этой молитвы появились два быка, которые сражались за одну телку, и, бодая друг друга рогами, свалились на землю. Когда они рухнули, Филий связал одному из них ноги и так дотащил его до алтаря, но по воле Геракла пренебрег <полным исполнением> приказания Кикна.

  (8) Тот же решил, что ему, вопреки ожиданию, нанесено ужасное бесчестие, в отчаяньи бросился в озеро, которое называется Конопом, и исчез из виду. Из-за его гибели и Фурия, его мать, бросилась в то же самое озеро. По воле Аполлона они стали в озере птицами. (9) После их исчезновения переименовали и само озеро, которое стало <называться> Лебединым; во время весенних полевых работ на нем появляется много лебедей, а рядом находится и гробница Филия» (Антонин Либерал. Метаморфозы 12 [Антонин Либерал 1997 (№ 3), с.231-232])

  Псевдо-Аполлодор, Гигин – нет сведений.

  «Сын Аполлона и Фирии, красавец-охотник, живший в окрестностях Калидона. Многие юноши хотели дружить с К., но он отталкивал всех своей надменностью и дурным нравом. Когда от К. отказался последний друг, он вместе с матерью бросился в Канопское озеро. Аполлон превратил обоих в лебедей (Овид. Мет. VII 371сл.)» (М.Н.Ботвинник: [МНМ, т.1, с.649])

 

Кикн (№ 2)

  (№ 170). «Феокрит говорит о Кикне, сыне Посейдона и Каики, убитом Ахиллом. Гелланик говорит, что кожа Кикна с самого рождения отличалась белизной и именно из-за кожи Феокрит называет его женщиной. Гесиод же говорит, что белой была у него голова, чем и объясняется такое прозвище» (Гесиод, фр.237 (схолии к Феокриту XVI 49) [Гесиод 2001, с.164])

 

Кикн (№ 4)

  (№ 171). «Лебедь же, как птица, славится своей большой музыкальностью; говорят, будто Кикн был царём лигурийцев, живших по ту сторону Эридана, у начала кельтских земель, что он был очень музыкален и когда он умер, то по воле Аполлона он был превращен в птицу» (Павсаний I 30, 3 [Павсаний 2002, т.1, с.81])

  Псевдо-Аполлодор: Кикн (4) – нет сведений.

  (№ 172). «Кикн же, царь Лигурии, который был товарищем Фаэтона, оплакивая его, превратился в лебедя. Умирая, тот жалобно поет» (Гигин. Мифы 154 [Гигин 2000, с.188]) (пересказ александрийского эпиллия? (Комм. Д.О.Торшилова [Там же, с.187]))

  «Сын Сфенелея, царь лигуров, друг Фаэтона, так оплакивавший его смерть, что Аполлон превратил его в лебедя (Верг. Энеид. X 189, Гигин. Фаб. 154) К. был помещен как созвездие Лебедь на небо (Овид. Мет. II 367)» (М.Н.Ботвинник: [МНМ, т.1, с.649])

 

Алкионей

  (№ 173). «VIII. Ламия, или Сибарида
  [Рассказывает Никандр в книге II «Превращений»]

  (1) У подножия Парнаса, вблизи Крисы, в направлении на юг лежит гора под названием Корфида, и в ней и до сих пор находится громадная пещера, в которой жило чудовище огромной величины, которое одни называли Ламией, а другие — Сибаридой. (2) Это чудовище каждый день совершало вылазки и похищало с полей людей и домашний скот. И уже дельфийцы собирались запросить оракул о выселении и получить пророчество, в какую землю им следует направиться, как бог указал им на способ избавиться от несчастья: если они желают остаться <на своем месте>, пусть они выставят у входа в пещеру юношу из числа граждан. (3) И они собрались сделать так, как сказал бог. Жребий вынул Алкионей, сын Диома и Меганиры, единственный у своего отца, отличавшийся как красивой внешностью, так и <прекрасным> душевным складом.

  (4) И вот жрецы, увенчав Алкионея, отвели его к пещере Сибариды; <в это время> Еврибат, сын Евфема из рода Аксия, молодой и знатный человек, выйдя по воле бога из земли куретов, случайно повстречал ведомого <на погибель> юношу. (5) Сраженный страстью и спросив <дельфийцев>, по какой причине они шествуют, он счел, что будет чудовищным, если он не отобьет юношу силой, а позволит ему погибнуть жалкой смертью. (6) Итак, сорвав с Алкионея венки и возложив их себе на голову, велел вести себя вместо юноши. Но когда жрецы отвели его в пещеру, он вбежал туда, схватил Сибариду с ее ложа, вынес наружу и сбросил со скалы. (7) Когда он нес Сибариду, она ударилась головой о выступ Крисы, получила рану и сделалась невидимой, а из этой скалы забил источник, который местные жители называют Сибаридой. По его имени локрийцы назвали город, основанный ими в Италии, Сибарисом» (Антонин Либерал. Метаморфозы 8 [Антонин Либерал 1997 (№ 3), с.228-229])

 

Эврипил

  (№ 174). «[Патры] … Пифия открыла преступление Меланиппа и Комето; и веление бога было – их самих принести в жертву Артемиде и затем каждый год приносить богине в жертву девушку и юношу, которые были самыми красивыми. Из-за этого жертвоприношения река у храма Артемиды Трикларии получила название Амелиха [Немилостивая], а раньше у нее не было никакого названия. …

  (8) Ветер пригнал корабли Эврипила [царя из Фессалии] к морскому берегу возле Арои. Выйдя на берег, он попал в тот момент, когда юношу и девушку вели к алтарю Артемиды Трикларии в жертву. И тут нетрудно было ему понять [слова бога] о жертвоприношении: и местным жителям пришло на память предсказание, когда они увидали царя, которого прежде они не видели… Так прекратилась болезнь у Эврипила, а у живших там эти [кровавые] жертвы богине, а реке было дано ее теперешнее название Мелиха [Милостивая]» (Павсаний VII 19, 4.8.9 [Павсаний 2002, т.2, с.48, 49-50])

 

Фригийский миф

  (№ 175). «У Тимофея, одного из небезызвестных теологов, также у других, столь же ученых, находится следующее указание относительно происхождения Великой матери богов и ее культа, заимствованное из мало известных книг о древностях и из таинственных мистерий, как он сам пишет и сообщает.

  В пределах Фригии, говорит он, есть некоторая неслыханной величины скала, называющаяся Agdus, названная так туземцами [с.220] той страны. Согласно с повелением прорицавшей Фемиды, Девкалион и Пирра бросали на землю, не имевшую людей, камни, взятые из этой [скалы], и из них вместе с другими также произошла и была одушевлена божественной силою называющаяся Великою Матерью. Когда она на самой вершине скалы предавалась покою и сну, Юпитер воспламенился к ней позорною нечистою страстью и так как после продолжительной борьбы он не мог достигнуть того, к чему стремился, то, вынужденный отступить, излил свою страсть на камни. Отсюда скала зачала и, после предварительных многочисленных мычаний, родился на десятом месяце Агдестис, названный по имени матери.

  [Агдестис обладал огромной силой].

  (6) [Боги решили обуздать его. Либер (Дионис) напоил его и оскопил].

  [с.221] …[кровь Агдестиса] поглощается и впитывается землею и немедленно из нее вырастает гранатное дерево с плодами. Увидев его и удивляясь его красоте, Нана, дочь царя или реки Сангария, срывает [плод] и кладет его в пазуху; от этого она делается беременною. …

  Рождается дитя; но Сангарий приказывает выбросить его; кто-то, нашедши его, берет его к себе вследствие красоты его, кормит его козлиным молоком, и он получает имя Аттиса или потому, что так в Лидии называются красивые, или потому, что фригийцы называют козлов на своем языке attagi. Его в особенности любила Мать богов за его выдающуюся красоту. Любил его также Агдестис и, когда он подрос, сопровождал его, ухаживая за ним, и, привязав его к себе наименее пристойным, насколько это было только возможно для него, потворством, водил его по лесам и наделял многочисленными дарами из дичи, о которых сначала мальчик Аттис хвастливо говорил, что это плоды его трудов и искусства, но впоследствии, под влиянием вина, он сознался, что его любит [с.222] Агдестис и награждает лесными дарами; поэтому не дозволяется входить в его святилище тем, которые опорочили себя винопитием, выдавшим тайну.

  (7) Царь Пессинунтский Мида[с], желая избавить юношу от столь позорной связи, назначает ему свою дочь в супружество … Агдестис, пылая гневом по причине того, что от него оторван юноша и устранен для любви к жене, приводит всех пирующих в состояние исступления и бешенства; фригийцы в испуге поднимают крик: «должно молиться богу!»; Галл отрезывает у себя [гениталии], дочь метрессы – груди; Аттис берет флейту, которую он употреблял для возбуждения безумия, и сам, пришедши в исступление, неистово мечется, падает на землю и под сосною оскопляет себя, говоря: «вот тебе, Агдестис, то, из-за чего ты причинил столько ужасных бед». Вместе с истечением крови исчезает жизнь. … Из истекшей крови вырастает цветок, [с.223] фиалка, и обвивает дерево [сосну]. … [Невеста Аттиса Ия умирает, из нее] вырастает миндальное дерево …

  … Агдестис просил Юпитера, чтобы Аттис снова был живым, но тот не согласился; однако … дозволил … чтобы тело его не разлагалось, чтобы волосы всегда росли и чтобы один только малый палец оставался живым и всегда сохранял способность движения». (Арнобий. Против язычников V 5-7 [Арнобий 1917, с.219-223])

  (№ 176). «Мы все доселе не знали бы, [с.230] чего желала от юноши безумная страсть Агдестиса, если бы пресыщенный юноша не бросил ампутированные части пред оскорбленным?» (Арнобий. Против язычников V 13 [Арнобий 1917, с.229-230])

 

  См. ниже: Овидий. Метаморфозы X 103-105 и др. Саллюстий 4.

 

Троянская война

Агамемнон

  (№ 177). «Так, например, Агамемнон обошел всю Беотию, охотясь за бежавшим от него Аргинном, и свалил эту задержку на море и ветры, а затем, вспомнив о благоразумии, благоразумно искупался в Копаидском озере, чтобы потушить любовь и избавиться от страсти». (Плутарх. Грилл, или О том, что животные обладают разумом 7, пер. С.В.Поляковой [Греческая проза 1961, с.139])

  (№ 178). «Фанокл же в книге «Эроты, или Красавцы» рассказывает, что Агамемнон, царь эллинов, воздвиг храм Афродите Аргинне в память о возлюбленном Аргинне». (Климент. Увещевание к язычникам 38, 2 [Климент 1998, с.51-52])

 

Ахилл

  Все тексты про Ахилла я не привожу, так как их много. Тексты про о.Левка приведены лишь из-за известия Диона Хрисостома в XXXVI речи (см.).

 

Патрокл

  (№ 179). «Гомер говорит, что Патрокл был родом из Опунта; совершив ненамеренно убийство, он бежал к Пелею; отец же его Менетий оставался на родине, ибо Ахиллес, говорит он, обещал Менетию привести туда обратно Патрокла по возвращении его из похода. Однако не Менетий был царем опунтцев, а локр Эант, родиной которого был, как говорят, Нарик. Человека, убитого Патроклом, называют Эаном; показывают как священный участок Эанейон, так и источник Эаниду, названные по его имени» (Страбон IX 4, 2 (стр.425) [Страбон 1994, с.403])

  (В.Н.Ярхо: [МНМ, т.2, с.294-295]): (Пинд. Ол. IX 68-70) Нимфа Эгина стала женой Актора. Патрокл – сын аргонавта Менетия. Патрокл вырос вместе с Ахиллом (Ил. XXIV 24, 84-90) Искусство в управлении колесницами (Ил. XXIII 280-284). Патроклу было даровано бессмертие, и он перенесен на о.Левка. (Павсаний III 19, 13)

 

  (№ 180). «Сватались же к Елене следующие: [перечень 30 имен] … Патрокл, сын Менетия» (Псевдо-Аполлодор III 10,8 [Аполлодор 1972, с.64-65] (также Гигин. Мифы 81)

  (№ 181). «[Лаконика] В местечке, называемом Араином, есть могила Ласа, и на ней, как памятник, стоит статуя. Говорят, что этот Лас первый поселился в этой стране и, по преданию, был убит Ахиллом, когда, по рассказам местных жителей, он прибыл в их страну просить у Тиндарея Елену себе в жены. Но если говорить правду, то Ласа убил Патрокл; он же сватался и за Елену» (Павсаний III 24, 10 [Павсаний 2002, т.1, с.249])

  Диодор – нет сведений.

 

  (№ 182). «По-видимому древняя традиция считает Патрокла родственником Ахилла, поскольку Гесиод сообщает, что отец Патрокла Менетий был братом Пелея, а сами они были, таким образом, двоюродными братьями» (Евстафий. Комм. к Гомеру (с.112, 44сл.) = Гесиод, фр.212А [Гесиод 2001, с.158])

            «…могучая Мойра

             …выносливым духом

            …<душу исторг> сокрушительной медью

            …мощными дланями <Менетиада>

            …во Скейских воротах

            …узнать во грядущем

            <В дни, когда> ниспровергнул <Пелей> Иолк пышностенный,

            …во Фтию, отары овечьи кормящую, прибыл

            …в прославленном пляской Иолке»

(№ 183). (Гесиод, фр.212 В. Оксиринхский папирус 2511 Лебель [Гесиод 2001, с.158])

 

  (№ 184). «Вместе с Ахиллесом отправился под Трою и Патрокл, сын Менетия и Сфенелы, дочери Акаста, или Периопиды, дочери Ферета (или же, как утверждает Филократ, Полимеды, дочери Пелея). Патрокл в Опунте еще в детстве поссорился с Клитонимом, сыном Амфидаманта, во время игры в бабки и убил его. Бежав вместе со своим отцом, он поселился у Пелея и стал возлюбленным [эромен] Ахиллеса» (Псевдо-Аполлодор III 13, 8 [Аполлодор 1972, с.70])

  (№ 185). «Патрокл, сын Менетия и Филомелы, из Фтии, на 10 кораблях» (Гигин. Мифы 97 [Гигин 2000, с.118])

  (№ 186). «Кто сколько убил: … Патрокл 54» (Гигин. Мифы 114 [Гигин 2000, с.140])

  (№ 187). «Патрокл, оруженосец Ахилла, с его оружием вышел на бой и был убит Гектором…» (Перв. Ват. Миф. III 7 [Перв. Ват. Миф. 2000, с.229])

  Также см. Псевдо-Аполлодор Э IV 6,7 – пересказ роли Патрокла в «Илиаде». Гигин. Мифы 106 [Гигин 2000, с.131]. Диктис II 16-17.

 

  (№ 188). «когда Гефест оказался на Наксосе … Дионис принял его как гостя и получил в дар золотую амфору. Позднее, преследуемый Ликургом, он, пройдя морем, отдал созданную Гефестом амфору Фетиде, гостеприимно его принявшей. А та подарила ее сыну, чтобы после смерти в нее сложили его кости. Рассказывает Стесихор» (PMG 234 = Схолии А В к Илиаде XXIII 92 [Стесихор 1985, с.232])

  (№ 189). «Поликсену приносят в жертву на могиле Ахилла». (См. фр. S 135 и S 137 [Стесихор 1985, с.232])

 

  (№ 190). «У Сигея находятся святилище и памятник Ахиллеса, а также памятники Патрокла и Антилоха. Всем этим героям, так же как и Эанту, илионцы посвящают жертвоприношения» (Страбон XIII 1, 32 (стр.596) [Страбон 1994, с.558])

 

  (№ 191). [Дары в Дельфы] «…фарсалийцы – Ахилла верхом на коне, рядом с которым бежит Патрокл» (Павсаний X 13, 5 [Павсаний 2002, т.2, с.268])

  (№ 192). «…в храме Артемиды Эфесской Каллифонт Самосский нарисовал, как женщины приделывают гиалы панциря на Патрокле» (Павсаний X 26, 6 [Павсаний 2002, т.2, с.297])

 

  (№ 193). «(102) … Но было бы слишком долгим делом изобличать все несообразности, ибо для внимательного слушателя обман и так очевиден; словом, любому ясно и не надо большого ума, чтоб догадаться: Патрокл – это двойник, которым Гомер, стараясь скрыть, что произошло с Ахиллом, подменил его самого. (103) Из опасения, что кто-нибудь станет разыскивать Патроклову могилу – ведь я полагаю, могилы других знатных мужей, павших под Троею, у всех на глазах! – Гомер предупредил такие поиски, сказавши, что у Патрокла не было отдельной могилы, но что он был похоронен вместе с Ахиллом. Даже Нестор, привезший на родину прах Антилоха, павшего за него, не просил похоронить их вместе, - так кто же посмел бы перемешать останки Ахилла с прахом Патрокла» (Дион Хрисостом. Троянская речь в защиту того, что Илион взят не был 102-103, пер. Н.В.Брагинской [Ораторы Греции 1985, с.325])

 

Антилох

            «Были сынами его [Нестора] Антилох с Фрасимедом копейным»

(№ 194). (Гесиод. Каталог женщин, фр.19 Цыбенко, ст.10 [Поэты 1999, с.87])

  (№ 195). «Кто был вскормлен звериным молоком: … Антилох, сын Нестора, брошенный <лакуна>» (Гигин. Мифы 252 [Гигин 2000, с.271])

  (№ 196). «Сватались же к Елене следующие: [перечень 30 имен] … Антилох, сын Нестора» (Псевдо-Аполлодор III 10,8 [Аполлодор 1972, с.64] (также Гигин. Мифы 81)

  Псевдо-Аполлодор I 9, 9 (сын Нестора) [с.16].

  (№ 197). «Антилох, сын Нестора, пилосец, [прибыл под Трою] на 20 кораблях» (Гигин. Мифы 97 [Гигин 2000, с.118])

  (Илиада XVIII 2-34; XXIII 301-613)

  (№ 198). «Кто сколько убил: … Антилох 2» (Гигин. Мифы 114 [Гигин 2000, с.139])

  (№ 199). «Мемнон, сын Тифона и Эос, с большим войском эфиопов прибыл под Трою, чтобы принять участие в сражении против эллинов. Он убил многих из эллинов, в том числе и Антилоха, но погиб и сам от руки Ахиллеса» (Псевдо-Аполлодор Э V, 3 [Аполлодор 1972, с.86])

  (Гигин. Мифы 112 [Гигин 2000, с.138])

  «В «Эфиопиде» А. спасал отца, теснимого Мемноном, но погибал героической смертью (Пинд. Пиф. VI 28-43)» (В.Н.Ярхо: [МНМ, т.1, с.85])

 

  (№ 200). [Картина Полигнота в Дельфах] «За дочерьми Пандарея – Антилох; одной ногой он опирается о скалу, свою же голову и лицо он прикрывает, положив их на обе руки. [Агамемнон] Протесилай смотрит на Ахилла, который сидит, и сам Протесилай изображен тоже сидящим; над Ахиллом стоит Патрокл. Все они, кроме Агамемнона, не имеют бороды» (Павсаний X 30, 3 [Павсаний 2002, т.2, с.303])

  (№ 201). [Храм Асклепия в Мессене] «На задней стене храма находятся картины, изображающие царей Мессении … из поселившихся в Пилосе – Нестора, Фрасимеда и Антилоха, - наиболее чтимых сыновей Нестора как по возрасту, так и за их участие в походе против Трои» (Павсаний IV 31, 11 [Павсаний 2002, т.1, с.319])

  (№ 202). Упомянут «Пэон, сын Антилоха» из Мессении. (Павсаний II 18, 8 [Павсаний 2002, т.1, с.147])

 

Троил

  (№ 203). Примеч.95 к Дарету (А.В.Захаровой [Дарет 1997, с.169]): «Ликофрон (307 слл.) и Сервий (Serv. Aen. I. 474) сообщают о любви Ахилла к Троилу: ребенок убегает от Ахилла в святилище Аполлона и умирает в его объятиях (или заколот им у алтаря, так как не согласился ответить ему взаимностью)».

 

Вариации

  «Враг приближается к брату. Как растлитель или как убийца? Но разве соединимы в одном человеке любовная страсть и страсть к убийству? Смеют ли люди терпеть такое! Застывший взгляд жертвы. Пританцовывая, приближается преследователь. Теперь я вижу его со спины, похотливый скот. Он берет Троила за плечо, гладит его, беззащитного, - ведь я, несчастная, сняла с него панцирь, - ощупывает его. Смеясь, все время смеясь. Хватает его за горло. Неуклюжая, короткопалая, волосатая рука на горле брата. Сжимает. Сжимает. Я повисла на руке убийцы, жилы на ней натянулись, как шнуры. Глаза брата выступили из орбит. На лице Ахилла похоть. Обнаженная, ужасающая мужская похоть. Раз существует такое, значит, возможно всё. Тишина».

(Криста Вольф. Кассандра, пер. с нем. Э.Львовой [Вольф 1988, с.415-416])

 

Культ Ахилла

Ахилл на о. Левка

  (№ 204). «Смерть Ахиллеса повергла все войско в уныние. Похоронили его на Белом острове вместе с Патроклом, смешав их кости. Говорят, что Ахиллес после смерти, находясь на Островах Блаженных, женился на Медее» (Псевдо-Аполлодор Э 5, 5 [Аполлодор 1972, с.86])

  см. Аполл.Род. IV 811

  (№ 205). «Есть в Евксинском понте остров, напротив устья Истра, посвященный Ахиллу; имя этому острову Левка [Белый], в окружности он имеет стадий двадцать, весь зарос лесом и полон диких и ручных животных. На нем есть храм Ахиллу и в храме статуя. [Леоним, военачальник кротонцев] …Пифия послала его на остров Левку, сказав, что там к нему явится Аякс и излечит его рану. С течением времени, когда он, поправившись, вернулся с Левки, он говорил, что видел Ахилла, видел и Аяксов … что были там с ними и Патрокл и Антилох, что женою Ахилла была Елена и что она поручила ему отправиться в Гимеру к Стесихору…» (Павсаний III 19, 13 [Павсаний 2002, т.1, с.237])

  Конон 18. (Автолеонт на Ахилловом острове) [Латышев 1947-52, с.233 (1947, № 4, с.174)]

  См. Еврипид. Андромаха 1260-62.

 

  «На многочисленных монетах Ольвии, начиная с V в. до н.э. … только на самых поздних (ок.193-196 гг. н.э.) очевидно, представлена культовая статуя Ахилла … в воинском снаряжении». (А.С.Русяева [Русяева 2006, с.118])

  «…в посвятительных надписях Ахиллу Понтарху отмечается победа только в беге, прыжках, рукопашной борьбе, метании диска и копья, а не в конных агонах и стрельбе из лука (IOSPE I.2 130, 138, 155-158)» (А.С.Русяева [Русяева 2006, с.122])

  О посвящениях Ахиллу Понтарху см. [Карышковский 1993].

 

  Храм на о.Левка построен в последней четверти VI в. до н.э. [Русяева 2004, с.187]

  Граффито с о.Левки – нач.5 в. Ахилл – бог мертвых. [Хоммель 1981, с.54]

 

            «Обмытое кругом приобретение богов, твердь Ахилла,

            о достославнейший остров, радующийся волнам!

            Твою землю получил свыше в удел отпрыск Фетиды –

            Эакид Ахилл, равный бессмертным.

            Ты же, о Ахилл, прими благую жертву и будь милостивым,

            [взирая] на нашу вышедшую из-под пера музу».

(№ 206). (Березанский гимн острову и Ахиллу Понтарху. I в. н.э. [Шелов-Коведяев 1990]

/ прозаич.пер. Ф.В.Шелова-Коведяева с кор. Ю.Г.Виноградова. [Антология 2000, с.585])

 

  (№ 207). «…Ахиллу на острове Белом местные жители воздают поклонение, [а также] Патроклу – опунтийцы, Александру Македонскому – родосцы». (Псевдо-Клементины. Гомилии VI 22, пер. С.А.Селиванова [Латышев 1947-52, с.420 (1948, № 1, с.294)]) То же: (Псевдо-Клементины. Воспоминания X 25 [Латышев 1947-52, с.419 (1948, № 1, с.293)])

  (№ 208). «Жители острова Белого обоготворили … Ахилла, а понтийцы – отцеубийцу Патрокла». (Псевдо-Кесарий. Диалоги. Ответ 112 (993), пер. А.И.Малеина [Латышев 1947-52, с.581 (1948, № 3, с.256)])

 

  (№ 209). «…Ахилл живет на острове, [лежащем] прямо против Истра в Понтийском море; [там есть] храм и алтари Ахилла; добровольно туда никто не приближается иначе, как для жертвоприношения, и по совершении его возвращается на корабль. Моряки часто видали юного мужа с белокурыми волосами, прыгающего в доспехах; а доспехи, говорят они, золотые; другие же не видали, но слыхали, как он распевал пэаны; третьи, [наконец], и видали и слыхали. Случалось также некоторым невольно засыпать на острова: такого Ахилл поднимает, ведет в палатку и угощает; при этом Патрокл разливал вино, [сам] Ахилл играл на кифаре, присутствовала также, говорят, и Фетида и хор других божеств». (Максим Тирский. Речь 15. Вторично о Сократовом демонии 7 [Латышев 1947-52, с.505 (1948, № 2, с.278)])

  (№ 210). Ахилл на острове в Понте. Краткое содержание: [Ахилл и Елена, их свадьба. Ахилл поет о Гомере. Ахилл растерзал девушку, потомка Гектора. Ахилл перебил отряд амазонок на остров]. (Филострат Младший. Рассказ о героях XIX 16. Пер. П.И.Прозорова [Латышев 1947-52, с.528-531 (1948, № 2, с.301-304)])

 

Географические сочинения

  (№ 211). «От Истра к Бараньему Лбу 3 дня и 3 ночи прямого плавания, каботажного же вдвое дольше: ведь здесь существует залив. В этом заливе лежит остров, остров пустынный, имя которому Левка: это священный остров Ахилла». (Псевдо-Скилак Кариандский. Перипл обитаемого моря 68 [Скилак 1988 (№ 1), с.262])

  (№ 212). «Затем по левой стороне Евксинского [Понта] лежит в море против Борисфена прославленный остров героев: его называют именем Левка, потому что пернатые, которые здесь обитают, - белые; (545) по преданию здесь блуждают по пустынным долинам души Ахилла и других героев. Это награда Зевса, что сопровождает лучших [из людей] за доблесть, ибо доблести выпала вечная слава». (Дионисий Периэгет 541-548 [Дионисий Периэгет 2005-06 (2006. № 1), с.244])

  (№ 213). «(541) Против северной реки Борисфена, впадающей в левую часть Эвксинского Понта, лежит в море славный остров героев, посвященный Ахиллу; против него лежит и вышеупомянутый Ахиллов Бег, названный по его же имени. Этот остров, по словам [Дионисия], называется Белым, потому что водящиеся на нем κινώπετα или пернатые животные, то есть птицы – белого цвета, может быть, чайки, а согласно некоторым – аисты. Κινώπετα – те [животные], движение которых [состоит] в летании; слово это необычное. «Там, - говорит он, - по преданию движутся по «пустынным долинам души Ахилла и [других] героев», так что этот Белый остров называется островом героев, подобно тому, как воспеваемые [поэтами острова] на западном океане [называются] островами блаженных. «И такова, - говорит он, - награда славным мужам за доблесть», то есть такую почесть получили герои за свою доблесть, - беспечно веселиться на упомянутом острове». (Евстафий Фессалоникский. Комментарий к Дионисию Периэгету, пер. И.П.Цветкова [Латышев 1947-52, с.374 (1948, № 1, с.248)])

  Арриан. Перипл. (см. [Латышев 1947-52, с.399-400 (1948, № 1, с.273-274)])

 

  Остров Левка (Ахилла). (Аноним. Объезд Евксинского Понта 90-92 [Латышев 1947-52, с.668 (1948, № 4, с.237)])

  Остров Ахилла. (Гесихий. Лексикон [Латышев 1947-52, с.699 (1948, № 4, с.268)])

 

  Остров Ахилла. («Хорография» Агриппы, фр.19 [Подосинов 2002, с.46] = Плиний Ст. IV 83 [Латышев 1947-52, с.848 (1949, № 2, с.280)])

  (№ 214). «Отметим остров Левка, расположенный возле устья Борисфена. Этот небольшой остров называется также Ахиллея, потому что здесь похоронен Ахилл». (Помпоний Мела II 7 [Античная география 1953, с.215]; то же см. [Латышев 1947-52 (1952. № 2, с.304)])

  Остров Левка. (Плиний Ст. IV 93 [Латышев 1947-52, с.852 (1949, № 2, с.284)])

  Остров Ахилла. (Плиний Ст. X 78 [Латышев 1947-52, с.879 (1949, № 2, с.311)])

  Остров Ахилла. (Солин XIX 1 [Латышев 1947-52, с.965 (1949, № 3, с.245)])

  (№ 215). «Остров Ахилла, называемый также Левкой». (Певтингерова карта VIII 2-3 [Подосинов 2002, с.353])

  Остров Левка. (Аммиан Марцеллин XXII 8, 35 [Аммиан 2000, с.257]; [Латышев 1947-52, с.1008 (1949, № 3, с.288)])

  Остров Левка. (Фест Авиен. Описание земного круга 720-729 [Латышев 1947-52, с.1042 (1949, № 4, с.240)])

  Остров Ахилла. (Марциан Капелла. Кн.6. Геометрия. 663 [Латышев 1947-52, с.1082 (1949, № 4, с.280)])

  Остров Левка. (Присциан. Землеописание 557-560 [Латышев 1947-52, с.1103 (1949, № 4, с.301)])

  Остров Ахилла. (Иордан. Гетика 46 [Иордан 2001, с.69])

 

            «Или же, как амастрийский Леней, покинув отчизну,

                        Голый, голодный умрешь там, где владычит Ахилл».

(№ 216). (Овидий. Ибис 329-330, пер. М.Л.Гаспарова [Овидий 1994, т.1, с.443])

  О гибели царя на Ахилловом острове. (Схолии к «Ибису» Овидия 329 [Латышев 1947-52, с.790 (1949, № 1, с.245)] [Подосинов 1985, с.243-244])

 

Ахиллов Бег

  (№ 217). «Далее в море выступает длинная полоса земли, соединяющаяся с берегом узким перешейком, который она немного превосходит шириной. Эта полоса земли постепенно заостряется и напоминает меч, лежащий плашмя. Существует предание о том, что Ахилл, войдя в Понт с готовым к войне флотом, отметил здесь свой успех состязаниями и играми и что во время передышки между боями он и его товарищи упражнялись здесь в беге. Поэтому это место называется Ахиллов Бег». (Помпоний Мела II 1 [Античная география 1953, с.200])

  Ахиллов Бег. (Помпоний Мела II 5 [Латышев 1947-52, с.825 (1949, № 1, с.280)])

  (№ 218). «На другом берегу расположен порт ахейцев, дальше остров Ахилла, который славится могилой этого мужа, и в 125000 шагах от него в поперечном направлении простирается в форме меча полуостров, - на нем упражнялись в беге и поэтому он называется Дромос Ахиллеос, длина его, как сообщает Агриппа, 80000 шагов. Всю эту местность населяют таврские и сиракские скифы». (Плиний Старший IV 83 [Античная география 1953, с.248])

 

  (№ 219). «Западный мыс Ахиллова Бега, который называется Священный мыс». (Птолемей. География III 5, 8 [Античная география 1953, с.319])

  (№ 220). «По Ахиллову бегу [живут] тавроскифы». (Птолемей. География III 5, 25 [Античная география 1953, с.321]; то же см. [Латышев 1947-52, с.460 (1948, № 2, с.233)])

 

  (№ 221). «тавры, населяющий крутой, узкий и длинный Ахиллов Бег и далее [живущие] до устья самого [Меотийского] озера». (Дионисий Периэгет 306-307 [Дионисий Периэгет 2005-06 (2006. № 1), с.235])

  (№ 222). «(302) Аланы, тавры или росы, [живущие] около Ахиллова бега…» (Евстафий Фессалоникский. Комментарий к Дионисию Периэгету, пер. И.П.Цветкова [Латышев 1947-52, с.372 (1948, № 1, с.246)])

  (№ 223). «(306) Бег Ахиллов, на котором живет племя тавров, представляет собой узкую и длинную косу; по Географу [Страбон VII 3, 19] это низкий полуостров вроде ленты (или перевязи), длиной почти в тысячу стадиев к востоку песчаный, в 2 стадия наибольшей ширины. Этот бег пробежал эллинский [герой] Ахилл, преследуя агамемнонову дочь Ифигению, похищенную из Авлиды в Скифию, когда Артемида подменила ее ланью для жертвы. Ахилл, пробыв здесь долгое время, как думает и Ликофрон [ст.193], дал этому месту [с.373/247] свое имя. По наиболее распространенному преданию, Ифигения была ранее помолвлена за Ахилла; иные же говорят, что это другой Ахилл, скифский царь этих земель, который влюбился в отосланную туда Ифигению и останавливался [здесь] во время ее преследования, отчего [это] место и [названо] Ахилловым. Те, которые это говорят, ссылаются на слово Алкея: «Ахилл, ты, который владычествуешь над скифской землей». По имени Ахилла и Белый остров, о котором будет сказано ниже, назывался Ахилловым островом в Эвксинском [Понте], где, как говорят скифы, душа Ахиллова увеселяется воспоминанием своих подвигов». (Евстафий Фессалоникский. Комментарий к Дионисию Периэгету, пер. И.П.Цветкова [Латышев 1947-52, с.372-373 (1948, № 1, с.246-247)])

  (№ 224). «(306) Ахиллов бег получил свое название по следующей причине: когда Ифигению намеревались принести в жертву Артемиде в Авлиде, Артемида похитила ее и послала в Скифию. Тогда влюбился в нее Ахилл и преследовал до некоторого места; и отсюда назван Ахиллов бег». (Схолии к Дионисию Периэгету [Латышев 1947-52, с.385 (1948, № 1, с.259)])

 

  (№ 225). «Ахиллов бег, остров за Таврикой; есть и остров Ахиллов, или, как некоторые [его называют], Белый; есть и селение [того же имени] при устье Меотиды … имя жителей … Ахиллейоты и Ахиллеиты, может быть и Ахиллеодромиты». (Стефан Византийский. Описание племен [Латышев 1947-52, с.641 (1948, № 3, с.316)])

  (№ 226). «От мыса Тамираки тянется Ахиллов Бег … до другой косы Ахиллова Бега, называемой священной рощей Гекаты…» (Аноним. Объезд Евксинского Понта 84 [Латышев 1947-52, с.667 (1948, № 4, с.236)])

  Бег Ахилла. (Аммиан XXII 8, 41 [Латышев 1947-52, с.1009 (1949, № 3, с.289)])

  Бег Ахилла. (Присциан. Землеописание. ок.290. [Латышев 1947-52, с.1102 (1949, № 4, с.300)])

  Бег Ахилла. (Никифор Влеммид [Латышев 1947-52, с.671 (1948, № 4, с.240)])

 

Пилад

  Сын Строфия, царя Фокиды (В.Н.Ярхо: [МНМ, т.2, с.312-313])

  (№ 227). «(24) Электра, одна из дочерей Агамемнона, выкрала своего брата Ореста и отдала его на воспитание фокейцу Строфию, а тот стал его воспитывать вместе со своим сыном Пиладом. Став взрослым, Орест отправился в Дельфы и вопросил бога, должен ли он мстить убийцам своего отца. (25) Бог велел ему отомстить, и Орест, тайно прибыв в Микены вместе с Пиладом, убил и мать, и Эгиста. Но вскоре его поразило безумие; преследуемый Эриниями, он прибыл в Афины. Там его судил ареопаг. … В суде голоса разделились поровну и, Орест был оправдан.

  (26) Когда Орест вопросил божество, как ему избавиться от безумия, оракул ответил, что он избавится от безумия тогда, когда принесет из страны тавров изваяние божества. Тавры были скифским племенем, у которого был обычай убивать чужестранцев и бросать тела их в священный огонь. Огонь этот горел на священном участке храма и выбивался наружу из Аида через какой-то камень. (27) Прибывшего в страну тавров Ореста схватили вместе с Пиладом и в оковах привели к царю Тоанту. Тот отослал обоих к жрице, и там его узнала сестра, которая была жрицей у тавров. Орест бежал вместе с сестрой, взяв изваяние, которое было доставлено в Афины [или на Родос] и почитается теперь под именем Артемиды Таврополы. …

  (28) Вернувшись в Микены, Орест выдал свою сестру Электру замуж за Пилада».  (Псевдо-Аполлодор Э VI 24-25, 27-28 [Аполлодор 1972, с.92])

 

  Спор Ореста и Пилада. (Еврипид. Ифигения в Тавриде 657-724 [Еврипид 1999, т.1, с.523-526])

  Спор Ореста и Пилада. (Еврипид. Орест 729-806 [Еврипид 1999, т.2, с.339-347])

  См. Гигин. Мифы 119-120 [Гигин 2000, с.143-145]; Перв. Ват. Миф. I 20

  (№ 228). «[Картины в афинской Стое]: «…изображен Орест, убивающий Эгисфа, и Пилад, убивающий сыновей Навплия, пришедших на помощь Эгисфу» (Павсаний I 22, 6 [Павсаний 2002, т.1, с.60-61])

  (№ 229). «[Описание Микен]. И [могила] Электры; она была женою Пилада, выданная за него замуж Орестом. Гелланик сообщает, что от Электры у Пилада родились два сына – Медонт и Строфий» (Павсаний II 16, 7 [Павсаний 2002, т.1, с.143])

  См. Павсаний II 29, 4.9 [Там же, т.1, с.170] (родословная Пилада); III 1, 6 [Там же, т.1, с.193] (сыновья Пилада).

 

Примечание

  Есть основания полагать, что местом действия мифа первоначально был не современный Крым (в котором в XIII в. до н.э. никаких храмов быть не могло), а держава хеттов. Страбон говорит в описании Каппадокии: «На этом Антитавре находятся глубокие и узкие долины, в которых расположены город Команы и святилище Энио, которую местные жители называют Ма. … Эти священные обряды – обряды Артемиды Таврополос, по-видимому, перенесли сюда из таврической Скифии Орест и его сестра Ифигения; здесь они положили свои волосы, отрезанные в знак печали; отсюда и имя города». (Страбон XII 2, 3 (стр.535) [Страбон 1994, с.504])

  Город Кумманне [Команы] (столица царства Киццувадна, вассала хеттов) - центр культа хурритских богов Тешшуба и Хебат [История Древнего Востока, кн.1, ч.2 (М., 1988), с.84]. Царство Киццувадна – одно из разгромленных «народами моря» [Там же, с.196].

 

1.2. Общая характеристика архаики (8-6 века)

Крит

  (№ 230). «Что касается Крита, то все писатели согласны с тем, что в древности остров имел хорошие законы и что лучшие из греков, в первую очередь лакедемонцы, стали в этом отношении его подражателями, как Платон об этом свидетельствует в «Законах», а также Эфор, который описывает в сочинении «Европа» его государственное устройство. Впоследствии критские законы весьма сильно изменились к худшему» (Страбон X 4, 9 (стр.477) [Страбон 1994, с.453-454])

  (№ 231). «Главнейшие, по словам Эфора, в отдельности критские обычаи следующие: у критян всех в одно и то же время исключенных из «отряда» мальчиков принуждают к одновременному вступлению в брак; однако они не сразу приводят себе в дом девушек, на которых они женились, но лишь тогда, когда девушки окажутся пригодными для ведения домашнего хозяйства. Если у девушки есть братья, то ее приданое составляет половину доли брата.

  Дети учатся чтению и письму, а также установленным по закону песням и некоторым видам музыки. Тех, что помоложе, приводят на общие трапезы – «андрии». Там они едят вместе с другими, сидя на земле зимой и летом в одних и тех же грубых потертых плащах, и прислуживают взрослым мужчинам и себе. Лица, принадлежащие к одной и той же общей трапезе, затевают схватки друг с другом и участниками других трапез. Во главе каждого «андрия» стоит педоном.

  Мальчиков старшего возраста помещают в «отряды». Набирают эти «отряды» знатнейшие и наиболее влиятельные юноши, причем каждый набирает столько мальчиков, сколько может собрать. Начальником каждого «отряда» в большинстве случаев является отец устроителя; он имеет власть вести их на охоту и на состязания в беге и наказывать ослушников. Питаются они на общественный счет. По установленным дням «отряд» ритмическим маршем сходится с «отрядом» для схватки под звуки флейты и лиры, как это обычно на войне, причем они наносят удары не только рукой, но и железным оружием.

  (21) У критян существует своеобразный обычай относительно любви. Дело в том, что они добывают себе возлюбленных не убеждением, а похищают их. Любовник предупреждает друзей дня за 3 или более, что он собирается совершить похищение. Для друзей считается величайшим позором скрывать мальчика или не пускать его ходить определенной дорогой, так как это означало бы их признание в том, что мальчик недостоин такого любовника. Если похититель при встрече окажется одним из равных мальчику или даже выше его по общественному положению и в прочих отношениях, тогда друзья преследуют похитителя и задерживают его, но без особого насилия, только отдавая дань обычаю; впрочем, затем друзья с удовольствием разрешают увести мальчика. Если же похититель недостоин, то мальчика отнимают. Однако преследование кончается тогда, когда мальчика приводят в «андрий» похитителя. Достойным любви у них считается мальчик, отличающийся не красотой, но мужеством и благонравием.

  Одарив мальчика подарками, похититель отводит его в любое место в стране. Лица, принимавшие участие в похищении, следуют за ними; после двухмесячных угощений и совместной охоты (так как не разрешается долее задерживать мальчика) они возвращаются в город. Мальчика отпускают с подарками, состоящими из военного убранства, быка и кубка (это те подарки, что полагается делать по закону), а также из многих других предметов, настолько ценных, что из-за больших расходов друзья помогают, устраивая складчину. Мальчик приносит быка в жертву Зевсу и устраивает угощение для всех, кто возвратился вместе с ним. Затем он рассказывает о своем общении с любовником, доволен ли он или нет поведением последнего, так как закон разрешает ему в случае применения насилия или похищении на этом празднике отомстить за себя и покинуть любовника. Для юношей красивой наружности или происходящих от знатных предков позор не найти себе любовников, так как это считается следствием их дурного характера.

  Парастатентес [выбранные стоять рядом] (так называют похищенных) получают почётные права: при хоровых плясках и состязаниях в беге им предоставляют самые почётные места и разрешают носить особую одежду для отличия от других – одежду, подаренную им любовниками; и не только тогда, но даже достигнув зрелости, они надевают отличительное платье, по которому узнают каждого, кто стал клейнос: ведь они называют возлюбленного клейнос [славный], а любовника – филетор [возлюбленный]. Таковы обычаи критян относительно любовных дел» (Страбон X 4, 20-21 (стр.482-484) [Страбон 1994, с.459-460])

 

  (№ 232). «Тому, кто не знает любви, трудно в сражении меряться силами с тем, кто влюблен. Ведь чуждый этой страсти отступает и спасается от любящего, как человек нечистый и не посвященный богу, отважный только в той мере, в какой его душе присуще мужество, а телу – силы. Он страшится влюбленного потому, что тот обуян божественным безумием, вдохновлен не только Ареем, но и, видит Зевс, Эротом. Одержимый одним из этих богов (об этом упоминает Гомер, говоря, что такой человек неистовством подобен Арею) сражается стойко и бесстрашно, пока не проходит опьянение боем. Только служители Эрота, подстрекаемые Ареем и распаляемые Эротом, несут в битве двойную службу и, по справедливому мнению критян, отважны вдвойне. Поэтому не стоит корить воина, который не может противостоять тому, кого Арес и Эрот подвигают на кровопролитие, ибо он подвластен только одному богу» (Элиан. Пёстрые рассказы III 9 [Элиан 1963, с.31])

 

  (№ 233). «На Крите юношам вменяется в похвалу иметь как можно больше поклонников» (Непот. Предисловие [Непот 1992, с.10])

  (№ 234). Надпись на пифосе из Феста (ок.700 г. до н.э.) гласит: «имущество Эрпейдамоса, сына Пайдофила» (цит. по: [Fisher 2001, p.28])

 

  (№ 235). «Из Лебена [на Крите] происходил Левкоком и его возлюбленный Евксинфет, о которых рассказывает Феофраст в сочинении «О любви». По его словам, одно из трудных заданий, которое возложил Левкоком на Евксинфета, заключалось в следующем: привести его собаку из Праса» (Страбон X 4, 12 (стр.478) [Страбон 1994, с.455]) Также: Плутарх. Об Эроте 20. Датировка неясна.

  Элиан. Пёстрые рассказы II 39 [Элиан 1963, с.26] (критские законы)

 

Критские законы V века

  (№ 236). «Если кто причинит насилие свободному или свободной, должен заплатить 100 статеров; а если дело идет о лице, не принадлежащем к гетерии, – то 10. А если раб [причинит насилие] свободному или свободной, то он должен заплатить вдвойне; а если свободный – крепостному или крепостной – 5 драхм; а если крепостной [войкей] – крепостному или крепостной – 5 статеров». (Гортинская правда II 2-10, пер. Пригоровского [Античный способ 1933, с.48])

 

Спарта

  (№ 237). «(16) … Едва мальчики достигали семилетнего возраста, Ликург отбирал их у родителей и разбивал по отрядам, чтобы они вместе жили и ели, приучаясь играть и трудиться друг подле друга. Во главе отряда он ставил того, кто превосходил прочих сообразительностью и был храбрее всех в драках. Остальные равнялись на него, исполняли его приказы и молча терпели наказания, так что главным следствием такого образа жизни была привычка повиноваться. За играми детей часто присматривали старики и постоянно ссорили их, стараясь вызвать драку, а потом внимательно наблюдали, какие у каждого от природы качества – отважен ли мальчик и упорен ли в схватках. Грамоте они учились лишь в той мере, в какой без этого нельзя было обойтись, в остальном же всё воспитание сводилось к требованиям беспрекословно подчиняться, стойко переносить лишения и одерживать верх над противником. С возрастом требования делались всё жестче: ребятишек коротко стригли, они бегали босиком, приучались играть нагими.

  В двенадцать лет они уже расхаживали без хитона, получая раз в год по гиматию, грязные, запущенные; бани и умащения были им незнакомы – за весь год лишь несколько дней они пользовались этим благом. Спали они вместе, по илам и отрядам, на подстилках, которые сами себе приготовляли, ломая голыми руками метелки тростника на берегу Эврота. Зимой к тростнику подбрасывали и примешивали так называемый ликофон: считалось, что это растение обладает какою-то согревающей силой. (17) В этом возрасте у лучших юношей появляются возлюбленные. … (18) …

  И добрую славу и бесчестье мальчиков разделяли с ними их возлюбленные. Рассказывают, что когда однажды какой-то мальчик, схватившись с товарищем, вдруг испугался и вскрикнул, власти наложили штраф на его возлюбленного. И, хотя у спартанцев допускалась такая свобода в любви, что даже достойные и благородные женщины любили молодых девушек, соперничество было им незнакомо. Мало того: общие чувства к одному лицу становились началом и источником взаимной дружбы влюбленных, которые объединяли свои усилия в стремлении привести любимого к совершенству» (Плутарх. Ликург 16-18, пер. С.П.Маркиша [Плутарх 1994, т.1, с.59-61])

  (№ 238). «У спартанцев допускалось влюбляться в честных душою мальчиков, но вступать с ними в связь считалось позором, ибо такая страсть была бы телесной, а не духовной. Человек, обвиненный в позорной связи с мальчиком, на всю жизнь лишался гражданских прав» (Плутарх. Древние обычаи спартанцев 7, пер. М.Н.Ботвинника [Плутарх 1990, с.331])

  См. также Ксенофонт. Лаконское государство II 12сл.

 

  (№ 239). «…хотя следить за волосами мальчики начинали, едва выйдя из детского возраста, особенно старательно их умащали и расчесывали накануне опасности, памятуя слова Ликурга о волосах, что красивых они делают еще благовиднее, а уродливых – еще страшнее» (Плутарх. Ликург 22, пер. С.П.Маркиша [Плутарх 1994, т.1, с.63]) То же см. (Плутарх. Лисандр 1 [Плутарх 1994, т.1, с.485], Плутарх. Изречения спартанцев 53, 29 [Плутарх 1990, с.317], Плутарх. Изречения царей и полководцев 52, 1 [Плутарх 1990, с.363])

  (№ 240). «На вопрос, почему спартанцы заботятся о прическах, он [Харилл] ответил: «Потому что из всех украшений это – самое дешевое» (Плутарх. Изречения царей и полководцев 53, 3, пер. М.Л.Гаспарова [Плутарх 1990, с.363]) Другой вариант слов Харилла: (Плутарх. Изречения спартанцев 68, 6 [Плутарх 1990, с.323] То же как изречение Никандра: (Плутарх. Изречения спартанцев 56, 2 [Плутарх 1990, с.320])

  (№ 241). «picti … значит … прекрасные, то есть нравящиеся своими черными волосами…» (Сервий. Комм. к Энеиде VI 146 [Латышев 1947-52, с.744 (1949, № 1, с.199)])

 

  (№ 242). «Те, кто был моложе тридцати лет, вовсе не ходили на рынок и делали необходимые покупки через родственников и возлюбленных» (Плутарх. Ликург 25, пер. С.П.Маркиша [Плутарх 1994, т.1, с.65])

  (№ 243). «Общие трапезы критяне зовут «андриями», а лакедемоняне «фидитиями» - потому ли, что на них царила дружба и благожелательство [филия] или потому, что они приучали к простоте и бережливости [фейдо]» (Плутарх. Ликург 12, пер. С.П.Маркиша [Плутарх 1994, т.1, с.55]).  также см. [Плутарх 1990, с.133]

  (№ 244). «Он [Ликург] укрепил и закалил девушек упражнениями в беге, борьбе, метании диска и копья… Заставив девушек забыть об изнеженности, баловстве и всяких женских прихотях, он приучил их не хуже, чем юношей, нагими принимать участие в торжественных шествиях, плясать и петь при исполнении некоторых священных обрядов на глазах у молодых людей… (15) Всё это само по себе было и средством побуждения к браку – я имею в виду шествия девушек, обнажение тела, состязания в присутствии молодых людей, которых приводила, говоря словами Платона, не геометрическая, а любовная необходимость…

  Невест брали уводом, но не слишком юных, недостигших брачного возраста, а цветущих и созревших. Похищенную принимала так называемая подружка, коротко стригла ей волосы и, нарядив в мужской плащ, обув на ноги сандалии, укладывала одну в темной комнате на подстилке из листьев. Жених, не пьяный, не размякший, но трезвый и как всегда пообедавший за общим столом, входил, распускал ей пояс и, взявши на руки, переносил на ложе. Пробыв с нею некоторое время, он скромно удалялся, чтобы по обыкновению лечь спать вместе с прочими юношами» (Плутарх. Ликург 14-15, пер. С.П.Маркиша [Плутарх 1994, т.1, с.57-58])

 

  (№ 245). «О спартанских эфорах я мог бы рассказать много достопримечательного, но сейчас ограничусь нижеследующим. Когда кто-то из тамошних красавцев предпочел бедному, но честному вздыхателю богача, они приговорили юношу к штрафу, карая, мне сдаётся, слабость к деньгам денежным наказанием.

  Другого, человека во всех отношениях порядочного, но не испытывавшего любви к благородным юношам, они тоже наказали за то, что, обладая душевными совершенствами, он никому не дарит свою любовь; эфоры были уверены, что такой человек может сделать своего возлюбленного или какого-нибудь другого юношу подобным себе. Ведь привязанность любящих, если они добродетельны, способна воспитать в их любимцах добрые качества. Поэтому лакедемонские эфоры поступают так: если юноша совершит какой-нибудь проступок, его прощают из-за неопытности и молодости, а карают за это того, кто в него влюблен, требуя, чтобы любящие знали о поступках любимых и следили за тем, что они делают» (Элиан. Пёстрые рассказы III 10 [Элиан 1963, с.31])

  (№ 246). «Спартанские юноши держатся с теми, кто в них влюблен, без гордости и заносчивости, наоборот, их обращение противоположно обычному в таких случаях поведению юных красавцев – они сами просят, чтобы влюбленные «вдохновили их»; в переводе это значит, что мальчиков надо полюбить. Однако эта любовь не содержит ничего постыдного. Если же мальчик посмеет допустить по отношению к себе нескромность или влюбленный на нее отважится, обоим небезопасно оставаться в Спарте: их приговорят к изгнанию, а в иных случаях даже к смерти» (Элиан. Пёстрые рассказы III 12 [Элиан 1963, с.32])

  (№ 247). «Агафархид Книдский пишет в двадцать восьмой книге «Европейской истории»: «В Спарте эфоры воспретили Гносиппу общаться с юношами, потому что он показал себя мотом» (Афиней IV 168d [Афиней 2003-, т.1, с.220])

  Гиппократид – царь VI века.

  (№ 248). «Однажды Гиппократиду встретился подросток, который смутился, так как с ним шел его покровитель. Гиппократид сказал, увидев его: «Гулять надо с такими людьми, чтобы не краснеть, если с кем-нибудь повстречаешься» (Плутарх. Изречения спартанцев 42, 2, пер. М.Н.Ботвинника [Плутарх 1990, с.308])

 

  (№ 249). «Сципион. …для юношей было позором, если у них не было любовников…

  … [запрещалось, чтобы] юноша обнажался. Столь издалека проистекают, так сказать, основания стыдливости. Что касается упражнений юношества, то как неразумны они в гимнасиях! Как легка пресловутая военная служба эфебов! Как вольны и свободны прикосновения и проявления любви! Не стану говорить об элейцах и фиванцах, у которых страсть даже пользуется дозволенной и ничем не стесняемой вольностью, если она обращена к свободнорожденным. Сами лакедемоняне в любви к юношам позволяют всё, кроме бесчестия, и отгораживают то, что запрещают, лишь очень тонкой стенкой; ибо они допускают объятия и совместное спанье, если между людьми положены плащи» (Цицерон. О государстве IV 3-4 (3-4) [Цицерон 1966, с.71])

  См. (Сервий. Комм. к Энеиде X 325)

 

  (№ 250). «Если идти из Спарты в Аркадию, то на дороге под открытым небом стоит статуя Афины, так называемой Парей, а за ней – святилище Ахилла, открывать которое обычно не принято. Те из эфебов, которые собираются сражаться на Платанисте, по установленному для них обычаю, приносят здесь перед битвой жертву Ахиллу» (Павсаний III 20, 8 [Павсаний 2002, т.1, с.239]

  (№ 251). «Тут есть местность, так называемый Платанист [Платановая аллея], по имени образующих ее деревьев: здесь растут высокие и частые платаны. Все это место – а оно назначено для упражнений эфебов в боях – кругом обведено рвом, наполненным водою, как будто какой-то остров, окруженный морем; войти сюда можно по двум мостам. На каждом из этих мостов стоят статуи; на одном – Геракла, на другом – Ликурга, так как среди законов, установленных Ликургом и касающихся всего государственного устройства, были и законы относительно этих боев между эфебами. [Описание боев]» (Павсаний III 14, 8 [Павсаний 2002, т.1, с.223]) Также см. (Павсаний III 11, 2 [Павсаний 2002, т.1, с.215])

 

Общая характеристика архаики

«…когда на пирушке пелись хвалебные песни,

«энкомии», в честь гостеприимного хозяина,

или застольные песни, «сколии» над осушаемыми чашами,

или любовные песни в честь красивых мальчиков …

то и эти песни не были частным делом поющих

и не обходились без поминания богов и героев».

(М.Л.Гаспаров [Пиндар 1980, с.335])

 

Канон лириков:

            «Муз провозвестник священный, Пиндар; Вакхилид, как сирена,

                        Пеньем пленявший; Сапфо, цвет эолийских харит;

            Анакреонтовы песни; и ты, из Гомерова русла

                        Для вдохновений своих бравший струи Стесихор;

            Прелесть стихов Симонида; пожатая Ивиком жатва

                        Юности первых цветов, сладостных песен любви;

            Меч беспощадный Алкея, что кровью тираннов нередко

                        Был обагряем, права края родного храня;

            Женственно-нежные песни Алкмана, - хвала вам! Собою

                        Лирику начали вы и положили ей грань»

(№ 252). (Аноним (АП IX 184), пер. Л.В.Блуменау [Пиндар 1980, с.360])

 

            «В Фивах клектал величаво Пиндар; Симонидова муза

                        Сладостным пеньем своим обворожала сердца;

            Ярко сиял Стесихор, так же Ивик; Алкман был приятен;

                        Из Вакхилидовых уст звуки лилися, как мед;

            В Анакреонте был дар убеждать; песни разного склада

                        На эолийских пирах пел митиленец Алкей.

            Между певцами девятой Сапфо не была, но десятой

                        Числится в хоре она славных парнасских богинь».

(№ 253). (Аноним. Девять лириков, пер. Л.В.Блуменау [Лирика 1968, с.342])

 

1.3. Ранняя архаика (середина 8 века-620)

Коринф

  (№ 254). «Сиракузы основал … коринфянин Архий из рода Гераклидов, изгнав сначала сикулов с острова Ортигии, где теперь находится уже не омываемый морем внутренний город»  (Фукидид VI 3, 2 [Фукидид 1999, с.352])

  Основание Сиракуз. (Страбон VI 2, 4 (стр.269) [Страбон 1994, с.248])

  (№ 255). «Сыном Мелисса был Актеон, самый красивый и скромный из своих ровесников, поэтому многие его домогались, но более всех Архий, чье происхождение восходило к Гераклидам, его семья была богатой и знатной в Коринфе. Поскольку мальчика не удалось уговорить, он задумал умыкнуть его силой. Однажды он появился во главе отряда друзей и рабов перед домом мальчика и пытался его украсть. Однако отец с его друзьями оказали сопротивление, им помогли и соседи, и во время драки мальчик был смертельно ранен и умер. Тогда отец поднял на руки мертвое тело сына, принес его на рыночную площадь и показал коринфянам, прося их наказать виновников смерти своего сына. Горожане ему сочувствовали, но ничего не предприняли. Несчастный отец взобрался на гору и бросился вниз, но прежде обратился к богам с просьбой отомстить за сына.

  Вскоре после этого государство постигли неурожай и голод. Оракул возвестил, что это следствие гнева Посейдона, который не успокоится, пока не будет наказан виновник смерти Актеона. Когда Архий, который был среди посланных за ответом оракула, услышал эти слова, он не вернулся в Коринф, но отплыл на Сицилию и основал город Сиракузы. Здесь, имея уже двух дочерей, Ортигию и Сиракузу, он был убит своим возлюбленным Телефом» (Псевдо-Плутарх. Любовные рассказы. Цит. по: [Лихт 2003, с.367-368])

  «Из двух Актеонов … другой – коринфский мальчик, погибший, когда влюбленный в него согражданин вырывал его из рук родственников (Плутарх. Любовные рассказы 2)» (Примеч. М.Л.Гаспарова. // [Плутарх 1994, т.2, с.579])

  (№ 256). «Поскольку поток времени бесконечен, а судьба изменчива, не приходится, пожалуй, удивляться тому, что часто происходят сходные между собой события. ... …такова судьба двух Актеонов (одного из них растерзали собаки, а другого – любовники)» (Плутарх. Серторий 1, пер. А.П.Каждана [Плутарх 1994, т.2, с.5])

  «Сиракузы были основаны, согласно наиболее авторитетной хронологии, представленной у Фукидида, Пиндара (со схолиями) и Евсевия, а восходящей, по всей видимости, к Антиоху Сиракузскому, в 735 г. до н.э. (Thuc. VI 3, 5; Pind. Ol. II, 93 cum schol.; Schol. ad Pind. Ol. V, 16; Euseb. Chron. II vers. arm. Karst, p.182). Город был основан переселенцами из Коринфа, которых возглавлял Архий, сын Эвагета, из рода Гераклидов. (Thuc. VI, 3, 2; Marmor Parium, ep.31, vs.47). По преданию, поводом к выводу колонии послужило преступление, совершенное Архием на любовной почве. Он домогался красивого мальчика Актэона, сына Мелисса. Не добившись своего уговорами, он попытался увести мальчика из его дома силой, но Мелисс с сородичами и друзьями воспротивился этому, и в возникшей свалке Актэон погиб. К просьбам несчастного отца отомстить насильнику за смерть сына народ, - очевидно, из страха перед правящей аристократией, к которой принадлежал и Архий, - остался глух, и тогда Мелисс, дождавшись очередных истмийских празднеств, взошел на крышу храма Посейдона, проклял коринфян и, призвав в свидетели богов, бросился вниз на камни. Вскоре Коринф постигли засуха и голод, а когда коринфяне вопросили Дельфийский оракул о причине несчастья, Пифия ответила, что они прогневили Посейдона и беды их не прекратятся до тех пор, пока они не отомстят за Актэона и Мелисса. Одним из феоров – членов священного посольства в Дельфы – был Архий, и вот он сразу же, даже не возвратившись в Коринф, отплыл в Сицилию, где и основал Сиракузы. (Diod., fr. VIII, 8; Plut., Am. Narr. 2, p.772c-773b)». (Статья Э.Д.Фролова [Фролов 1982, с.27-28])

 

Олимпийские игры

  (№ 257). «Поначалу у древних существовал обычай состязаться в набедренных повязках. В 14-ю олимпиаду [724 г.] во время состязаний у лакедемонянина Орсиппа развязалась повязка и это явилось причиной его поражения. С тех пор установлено правило состязаться в беге обнаженными» (Схолии AD к Илиаде XXIII 683 = Гесиод, фр.74 [Гесиод 2001, с.123-124])

  (№ 258). «В 14-ю олимпиаду, когда архонтом в Афинах был Гиппомен, участвовавшие в состязаниях на Олимпийских играх носили набедренные повязки, и случилось, что для одного из них – Орсиппа – набедренная повязка явилась причиной падения и гибели, после чего было принято состязаться обнаженными. … Живший уже в более позднее время Гесиод говорит, что Гиппомен состязался с Аталантой обнаженным». (ср. Евстафий с.1324, 18) (Схолии Т к Илиаде. = Гесиод, фр.74 [Гесиод 2001, с.123-124])

  (№ 259). «(6, 5) Они [лакедемоняне] впервые также ввели в обычай открыто обнажаться и натирать тело маслом, делая телесные упражнения. В древности даже на Олимпийских состязаниях борцы выступали в набедренных повязках, и этот обычай носить пояса был оставлен лишь несколько лет назад. У некоторых варваров, особенно у азиатских, и теперь еще на состязаниях в кулачном бою и борьбе участники также выступают в поясах. (6) Можно указать много и других обычаев древней Эллады, схожих с обычаями современных варваров». (Фукидид I 6, 5-6 [Фукидид 1999, с.8])

  (№ 260). «[Мегары] Недалеко от Кореба похоронен Орсипп; в то время как по древнему обычаю в Олимпии на состязаниях атлеты были опоясанными, он первый одержал победу, пробежав стадий нагим. Говорят, что и впоследствии Орсипп, будучи военачальником [мегарцев], отрезал в их пользу области от земель соседей. Думаю, что и в Олимпии он сознательно дал соскользнуть поясу, так как он знал, что человеку нагому бежать легче, чем человеку опоясанному» (Павсаний I 44, 1 [Павсаний 2002, т.1, с.107])

  (№ 261). «[490 г.] Ведь первым, кто решился обнажить тело и голым пробежал на Олимпийских играх, был лакедемонянин Аканф на пятнадцатой Олимпиаде [720 г.]. А до этого все эллины стыдились показывать на состязаниях полностью обнаженные тела, как указывает Гомер, являясь самым надежным и древнейшим из свидетелей, изображая героев опоясывающимися». (Дионисий Галикарнасский. Римские древности VII 72, 3, пер. А.М.Сморчкова [Дионисий 2005, т.2, с.192])

 

Халкида

  (№ 262). «А о том, при каких обстоятельствах пал в сражении Клеомах фарсалиец, вы, вероятно, слыхали. … Он пришел союзником к халкидянам, когда у тех была в разгаре Лелантская война с эретрийцами [ок.700 г.]. Пехота была у халкидян достаточно сильна, но им было трудно сопротивляться набегам вражеской конницы. Поэтому они просили Клеомаха как человека выдающейся храбрости первым напасть на всадников. Клеомах спросил присутствовавшего при этом своего возлюбленного, хочет ли он увидеть это сражение. Тот ответил утвердительно, дружески поцеловал Клеомаха и надел ему шлем. Воодушевленный Клеомах, собрав вокруг себя лучших из [с.565] фессалийских воинов, произвел блистательный набег и обратил в смятение, а затем и в бегство вражескую конницу. Вслед за этим бежали и гоплиты, и эретрийцы одержали полную победу. Но Клеомах встретил смерть в этом бою. Его могилу показывают на площади Халкиды, где доныне сохраняется высокая колонна. А любовь к мальчикам, которая у халкидян ранее осуждалась, теперь окружена у них большим почётом и уважением, чем где-либо. (Аристотель, однако, подтверждая, что Клеомах был убит в том сражении, в котором он одержал победу над эретрийцами, случай с поцелуем возлюбленного относит к другому союзнику халкидян, посланному к ним из фракийской Халкиды. Отсюда возникла у халкидян народная песня:

            О сыны доблестных отцов, одаренные дивно Харитами,

            не откажите героям в общении с юностью вашей,

            ведь вместе с мужеством цветет в градах халкидян

            освободитель Эрот.

  Имя влюбленного было Антон, а его возлюбленного Филист, как сообщает поэт Дионисий в своих «Этиологиях»).» (Плутарх. Об Эроте 17, пер. Я.М.Боровского [Плутарх 1983, с.564-565]

 

  То же в пер. О.Смыки:

            «Юноши, вы, чей удел наследный – подвиги предков, дары Харит!

            Не чуждайтесь водить знакомства с добрыми в цвете юности!

            Ведь среди городов Халкиды Эрос разымчивый с Мужеством

            Равно сияют»

(№ 263). (Анонимный фр.27 [Поэты 1999, с.405])

 

Беотия

  (№ 264). «У фиванцев законодателем был Филолай Коринфянин. Филолай происходил из рода Бакхиадов; вступив в любовную связь с Диоклом, победителем на олимпийских состязаниях, он удалился в Фивы, когда тот, возненавидев преступную любовь к себе своей матери Алкионы, покинул Коринф. Там же оба и окончили свои дни. И теперь еще показывают их могилы, расположенные таким образом, что с одной из них можно хорошо видеть другую, но коринфская земля со стороны одной могилы видна, со стороны другой – нет» (Аристотель. Политика II 9, 6 (1274а32-39), пер. С.А.Жебелева под ред. А.И.Доватура [Аристотель 1975-83, т.4, с.441-442])

  О нем есть статья, в которой собраны крохи имеющейся информации: [Шишова 1970]. Реформы датируются началом VII в. до н.э.

 

Гесиод

  Цитаты разбиты по рубрикам (см. выше).

 

Эпитафии Гесиоду: Мнасалк № 18 [Эпиграмма 1993, с.158]

  Алкей Мессенский № 12 [Эпиграмма 1993, с.186]

 

«Илиада» Гомера

  «Любовь супружеская, братская и отцовская, как ни парадоксально звучит это для нас, в «Илиаде» тождественны, однородны качественно, по сути и различаются как будто лишь количеством этого качества, придающим им оттенок эпической индивидуальности» [Шталь 1983, с.205]

  О любви см. [Шталь 1983, с.198-199]

 

  Идоменей и Мерион:

            «Сердцу любезнейший друг, Молид Мерион быстроногий,

            Что приходил ты, оставивши брань и жестокую сечу?»

(№ 265). (Гомер. Илиада XIII 249-250 [Гомер 1990, с.181])

 

            «Тою порою Сфенел Капанид не забыл наставлений,

            Данный ему Диомедом, воинственным сыном Тидея:

            Коней своих звуконогих вдали от бранной тревоги

            Он удержал и, бразды затянув за скобу колесницы,

            Бросился быстро на праздных Энея коней пышногривых,

            И, отогнав от троян к меднолатным дружинам ахеян,

            Другу отдал Деипилу, которого сверстников в сонме

            Более всех он любил, по согласию чувств их сердечных,

            Гнать повелев к кораблям мореходным…»

(№ 266). (Гомер. Илиада V 319-327 [Гомер 1990, с.68])

 

  (№ 267). «(142) … Часто упоминая о Патрокле и Ахилле, Гомер умалчивает, однако, об их любви и не называет своим именем их дружбу, считая, что исключительный характер их взаимной привязанности совершенно очевиден для всякого образованного слушателя. …

  (143) … Отсюда [Илиада XVIII 324-329] совершенно ясно, что именно любовь побудила Ахилла взять на себя заботу о Патрокле» (Эсхин. Против Тимарха 142-143 [Эсхин 1962 (№ 3), с.242])

 

  Вопрос о характере отношений между Ахиллом и Патроклом в изображении Гомера я подробно разбирать не буду, сделаю лишь несколько замечаний. Обращает на себя внимание, что наиболее яркие цитаты относятся к времени после смерти Патрокла. Чаще всего употребляется выражение: друг [этайрос] или «любезный друг» [филос этайрос], формулой является строка:

            «Так говорил, - и Патрокл покорился любезному другу [филой этайрой

(№ 268). (Гомер. Илиада IX 205 [Гомер 1990, с.121])

 Почти то же: [филой этайрой] XI 616 [Там же, с.159], I 345

  (№ 269). То же про Антилоха (XXIII 556) «Антилоха любил он, как друга» [филос этайрос]

  Встречается выражение:

            «О, Менетид благородный, о друг, любезнейший [кехарисмене] сердцу!»

            (№ 270). (Гомер. Илиада XI 608 [Гомер 1990, с.159])

  (№ 271). То же говорит Брисеида о Патрокле (XIX 287): «друг бесценный» [кехарисмене]

 

  (№ 272). I 307 «при нем Менетид», (№ 273). 337 «друг, благородный Патрокл», (№ 274). 345 «и Менетиев сын покорился любезному другу».

 

            «Лирой он [Ахилл] дух услаждал, воспевая славу героев.

            Менетиад перед ним лишь единый сидел и безмолвный

            Ждал Эакида, пока песнопения он не окончит».

(№ 275). (Гомер. Илиада IX 189-191 [Гомер 1990, с.121])

 

IX 201-220 - Ахилл и Патрокл. 620-622, 658-668; (№ 276). 195 «Менетиев сын» (№ 277). 202 «друг Менетид» (№ 278). 211 «Менетид боговидный» (№ 279). 220 «другу Патроклу велел»

(№ 280). 620 «и Патроклу знаменье подал бровями» (№ 281). 659 «Патрокл повелел и друзьям и рабыням» (№ 282). 666 «сын же Менетиев спал напротив»

XI 599-617 – беседа Ахилла и Патрокла, далее Патрокл и Нестор, Патрокл и Эврипил.

(№ 283). 602 «любезного друга [этайра] Патрокла»

(№ 284). XI 644 «небожителю равный» [исотеос], 765, 804-823  XII 1

(№ 285). XI 787 «летами старее ты [Патрокл], у него превосходнее сила».

XV 389-404 – повествование возвращается к Патроклу.

(№ 286). XI 793 = XV 404 «сильно всегда убеждение друга» [парайфасис этайру]

XVI 2-101 – Ахилл посылает Патрокла в бой.

 

            «Тою порою, как думы сии в уме обращал он,

            Несторов сын знаменитый к нему приближается грустный,

            Слезы горячие льющий, и страшную весть произносит:

            "Горе мне, храбрый, любезный Пелид! От меня ты услышишь

            Горькую весть, какой никогда не должно бы свершиться!

            Пал наш Патрокл! и уже загорелася битва за тело;

            Он уже наг; совлек все оружие Гектор могучий!"

            Рек,- и Пелида покрыло мрачное облако скорби.

            Быстро в обе он руки схвативши нечистого пепла,

            Голову всю им осыпал и лик осквернил свой прекрасный;

            Риза его благовонная вся почернела под пеплом.

            Сам он, великий, пространство покрывши великое, в прахе

            Молча простерся и волосы рвал, безобразно терзая».

(№ 287). (Гомер. Илиада XVIII 15-27 [Гомер 1990, с.260])

 

            «Но какая в том радость, когда потерял я Патрокла,

            Милого друга [филос этайрос]! Его из друзей всех больше любил я;

            Им, как моею главой, дорожил; и его потерял я!»

(№ 288). (Гомер. Илиада XVIII 80-82 [Гомер 1990, с.262])

 

            «Теплые слезы он пролил, увидевши верного друга,

            Медью пронзенного острой, на смертном простертого ложе,-

            Друга, которого сам с колесницей своей и с конями

            В битву послал, но живого, пришедшего с битвы, не встретил».

(№ 289). (Гомер. Илиада XVIII 235-238 [Гомер 1990, с.265])

 

                                                           «…Но мирмидонцы

            Целую ночь провели над Патроклом, стеня и рыдая.

            Царь Ахиллес среди сонма их плач свой рыдательный начал;

            Грозные руки на грудь положив бездыханного друга,

            Часто и тяжко стенал он,- подобно как лев густобрадый,

            Ежели скимнов его из глубокого леса похитит

            Ланей ловец; возвратяся он поздно, по детям тоскует;

            Бродит из дебри в дебрь и следов похитителя ищет,

            Жалобно стонущий; горесть и ярость его обымают…»

(№ 290). (Гомер. Илиада XVIII 314-322 [Гомер 1990, с.267])

 

            «Что мне вещаешь о выкупах, что говоришь ты, безумный?

            Так, доколе Патрокл наслаждался сиянием солнца,

            Миловать Трои сынов иногда мне бывало приятно.

            Многих из вас полонил, и за многих выкуп я принял.

            Ныне пощады вам нет никому, кого только демон

            В руки мои приведет под стенами Приамовой Трои!

            Всем вам, троянам, смерть, и особенно детям Приама!

            Так, мой любезный [филос], умри! И о чем ты столько рыдаешь?

            Умер Патрокл, несравненно тебя превосходнейший смертный!

            Видишь, каков я и сам, и красив, и величествен видом [калос те мегас те];

            Сын отца знаменитого, матерь имею богиню;

            Но и мне на земле от могучей судьбы не избегнуть;

            Смерть придет и ко мне поутру, ввечеру или в полдень,

            Быстро, лишь враг и мою на сражениях душу исторгнет.

            Или копьем поразив, иль крылатой стрелою из лука»

(№ 291). (Гомер. Илиада XXI 99-113 [Гомер 1990, с.298])

 

            «Мертвый лежит у судов, не оплаканный, не погребенный,

            Друг мой Патрокл! Не забуду его, не забуду, пока я

            Между живыми влачусь и стопами земли прикасаюсь!

            Если ж умершие смертные память теряют в Аиде,

            Буду я помнить и там моего благородного друга! [филу этайру

(№ 292). (Гомер. Илиада XXII 386-390 [Гомер 1990, с.318])

 

            «Там Ахиллесу явилась душа несчастливца Патрокла,
            Призрак, величием с ним и очами прекрасными сходный;

            Та ж и одежда, и голос тот самый, сердцу знакомый.

           

            «Кости мои, Ахиллес, да не будут розно с твоими;

            Вместе пусть лягут, как вместе от юности мы возрастали

            В ваших чертогах..

           

            Пусть же и кости наши гробница одна сокрывает,

            Урна златая, Фетиды матери дар драгоценный!»

            Быстро к нему простираясь, воскликнул Пелид благородный:

            "Ты ли, друг мой любезнейший, мертвый меня посещаешь?

            Ты ль полагаешь заветы мне крепкие? Я совершу их,

            Радостно все совершу и исполню, как ты завещаешь.

            Но приближься ко мне, хоть на миг обоймемся с любовью

            И взаимно с тобой насладимся рыданием горьким!"

            Рек,- и жадные руки любимца обнять распростер он;

            Тщетно: душа Менетида, как облако дыма, сквозь землю

            С воем ушла. И вскочил Ахиллес, пораженный виденьем…»

(№ 293). (Гомер. Илиада XXIII 65-67, 83-85, 91-101 [Гомер 1990, с.323-324])

 

            «Думу иную тогда Пелейон быстроногий замыслил:

            Став при костре, у себя он обрезал русые кудри, -

            Волосы, кои Сперхию с младости нежной растил он…»

(№ 294). (Гомер. Илиада XXIII 140-142 [Гомер 1990, с.325])

 

                                               «…Но Пелид неутешный

            Плакал, о друге еще вспоминая; к нему не касался

            Все усмиряющий сон; по одру беспокойно метаясь,

            Он вспоминал Менетидово мужество, дух возвышенный;

            Сколько они подвизались, какие труды подымали,

            Боев с мужами ища и свирепость морей искушая;

            Все вспоминая в душе, проливал он горячие слезы.

            То на хребет он ложился, то на бок, то ниц обратяся,

            К ложу лицом припадал; напоследок бросивши ложе,

            Берегом моря бродил он, тоскующий».

(№ 295). (Гомер. Илиада XXIV 3-12 [Гомер 1990, с.342])

 

Некоторые эпические параллели и вариации

«О всё видавшем…» (Эпос о Гильгамеше)

            Таблица VIII

            «Едва занялось сияние утра,

            Гильгамеш уста открыл и молвит:

            «Энкиду, друг мой, твоя мать антилопа

            И онагр, твой отец, тебя породили,

            Молоком своим тебя звери взрастили

            И скот в степи на пастбищах дальних!

            В кедровом лесу стези Энкиду

            По тебе да плачут день и ночь неумолчно,

            Да плачут старейшины огражденного Урука,

            Да плачет руку нам вслед простиравший,

            Да плачут уступы гор лесистых,

            По которым мы с тобою всходили,

            Да рыдает пажить, как мать родная,

            Да плачут соком кипарисы и кедры,

            Средь которых с тобою мы пробирались,

            Да плачут медведи, гиены, барсы и тигры,

            Козероги и рыси, львы и туры,

            Олени и антилопы, скот и тварь степная,

            Да плачет священный Евлей, где мы гордо ходили по брегу,

            Да плачет светлый Евфрат, где мы черпали воду мехом,

            Да плачут мужи обширного огражденного Урука,

            Да плачут жены, что видали, как Быка мы убили,

            Да плачет земледелец доброго града, твое славивший имя,

            Да плачет тот, кто накормил тебя хлебом,

            Да плачет рабыня, что умастила твои ноги,

            Да плачет раб, кто вина к устам твоим подал,

            Да плачет блудница, тебя умастившая добрым елеем,

            Да плачет в брачный покой вступивший, обретший супругу твоим добрым советом,

            Братья да плачут по тебе, как сестры,

            В скорби да рвут власы над тобою!

            Словно мать и отец в его дальних кочевьях,

            Я об Энкиду буду плакать:

            Внимайте же мне, мужи, внимайте,

            Внимайте, старейшины огражденного Урука! (II 1)

            Я об Энкиду, моем друге, плачу,

            Словно плакальщица, горько рыдаю:

            Мощный топор мой, сильный оплот мой,

            Верный кинжал мой, надежный щит мой,

            Праздничный плащ мой, пышный убор мой, -

            Демон злой у меня его отнял!

            Младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах!

            Энкиду, младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах!

            С кем мы, встретившись вместе, поднимались в горы,

            Вместе схвативши, Быка убили, -

            Что за сон теперь овладел тобою?

            Стал ты темен и меня не слышишь!»

            А тот головы поднять не может.

            Тронул он сердце – оно не бьется.

            Закрыл он другу лицо, как невесте,

            Сам, как орел, над ним кружит он,

            Точно львица, чьи львята в ловушке,

            Мечется грозно взад и вперед он.     [близкая параллель Ил. XVIII 318-322]

            Словно кудель, разрывает власы он,

            Словно скверну, срывает одежду…»  [близкая параллель Ил. XVIII 23-27]

(Пер. И.М.Дьяконова [Когда Ану сотворил небо 2000, с.177-179])

 

Плач Давида по Шаулу и Йонатану

            «Краса, о Израиль, на высотах твоих пронзена!

            Как пали сильные!

            Не рассказывайте в Гате,

            не возвещайте на улицах Ашкелона,

            чтобы не радовались дочери филистимлян,

            чтобы не торжествовали дочери необрезанных.

            Горы Гилбоа! Ни роса, ни дождь [да не сойдёт] на вас,

            и полей плодородных [да не будет на вас].

            Ибо там повержен щит сильных,

            щит Шаула – как бы и не был он помазан елеем.

            Без крови пронзенных,

            без тука сильных

            лук Йонатана не отступал назад

            и меч Шаула не возвращался даром.

            Шаул и Йонатан –

            любезные и согласные в жизни своей,

            и в смерти своей не разлучились –

            орлов быстрее,

            львов сильнее.

            Дочери Израиля! О Шауле плачьте,

            который одевал вас в багряницу с украшениями,

            доставлял уборы золотые на одежды ваши.

            Как пали сильные на брани!

            Йонатан на высотах твоих пронзен.

            Скорблю о тебе, брат мой Йонатан,

            дорог ты был мне очень;

            превыше любовь твоя была мне

            любви женской.

            Как пали сильные,

            погибло оружие бранное!»

(Библия. Вторая книга Шамуэла, гл.1, ст.18-27.

Пер. И.Р.Тантлевского [Тантлевский 2005, с.181-182])

 

  «Если любовь зависит от вещи [т.е. если она корыстна] то, как только исчезнет вещь, исчезнет и любовь, а если любовь не зависит от вещи, то она никогда не исчезнет. Какова любовь, зависящая от вещи? – это [например] любовь Амнона к Фамари [2 Цар., гл.13]; а какова любовь, не зависящая от вещи? - это [например] любовь, [связывавшая] Давида и Ионафана». (Талмуд. Авот V 16 [Талмуд 2004-05, т.4, с.472])

 

Плач Кухулина по Фер Диаду

            «Из-за предательства, о Фер Диад,

            Гибель твоя мне горше стократ!

            Ты умер. Я жив. Наш жребий таков.

            Не встретимся мы во веки веков!

 

            Когда мы жили в восточном краю,

            У Скатах, учась побеждать в бою,

            Казалось, что будем друзьями всегда,

            Вплоть до дня Страшного суда!

 

            Мил мне был облик прекрасный твой:

            Нежных ланит цвет огневой,

            Синяя ясность твоих очей,

            Благородство осанки, мудрость речей!

 

            Не ходил в бой, не получал ран,

            Гневом битвенным не был пьян,

            Рамена не прикрывал щитом из кож, -

            Кто на сына Дамана был бы похож!

 

            Как пал Айфэ единственный сын –

            С той поры боец ни один

            Ни красотой, ни силой, ни ловкостью боевой

            Не мог напомнить мне облик твой!

 

           

           

            О Фер Диад! Боец молодой!

            Меткоразящий! Была крепка

            И победоносна твоя рука!

            Не счесть всех примет твоей красоты!

            Волосы твои были густы,

            До самой смерти, о Фер Диад,

            Твой стан был поясом тонким объят.

 

            Наша дружба, названый брат,

            Прекрасна, как ока твоего взгляд,

            Как щита твоего золотой узор,

            Как доска для фидхелл, что тешит взор!

            Увы! Воле моей вопреки

            Ты погиб от моей руки.

 

           

 

            Горька кровавая круговерть,

            Где повстречал сын Дамана смерть.

            Увы! Кровавую чашу друг

            Принял из моих собственных рук.

 

            Если бы эллином был я! Вмиг,

            Услышав брата предсмертный крик,

            С жизнью своей расстался б и я!

            Мы вместе прервали б нить бытия!»

           

(Похищение быка из Куальнге. Пер. с ср.-ирланд. С.В.Шкунаева

[Похищение быка 1985, с.266, 267, 269])

 

Из романа Урсулы Ле Гуин «Толкователи» (Хайнский цикл)

  «Затем Сиэз пересказал своим прекрасным голосом конец истории о Пенане-Теране, мифической паре, излюбленных героях народа рангма. Пенан и Теран были жителями горы Силонг, молодыми воинами, которые сумели оседлать северный ветер, точно эбердина, и, вскочив на него, направили вниз, на поле битвы, чтобы под развевающимися знаменами сражаться со старинными врагами народа рангма – приморскими жителями, варварами из западных равнин. Но Теран пал в бою. И Пенан вывел свою армию из боя, увел людей подальше от опасности, а потом оседлал южный ветер, дувший с моря, и погнал его наверх, в горы, и там бросился со спины ветра в пропасть и погиб.

  Люди слушали и плакали; у Сати тоже были слезы на глазах.

 

  Но на следующий день он [Одиедин] сказал ей:

  - Возможно, ты уже слышала загадки Толкователей, йоз Сати?

  - Вряд ли.

  - Дети учат их наизусть. Это очень старые загадки. Дети ведь всегда любили спрашивать одно и то же: «А какой у истории конец? А когда ты нам ее растолкуешь?» Такова, например, одна из этих загадок.

  - Это скорее парадокс, чем загадка, - сказала Сати, обдумывая его слова. – Значит, события должны произойти и завершиться, прежде чем начнут свою работу Толкователи?

  Одиедин, казалось, был немного удивлен ее словами; как, впрочем, и почти все мазы, когда она пыталась интерпретировать какое-нибудь их высказывание или историю.

  - Но это не то же самое, что исходное значение той или иной истории, - сказала она уже менее уверенно.

  - Нет, но может означать и то же самое, - возразил Одиедин. И прибавил: - Пенан спрыгнул со спины ветра и умер: такова история Терана.

 

  - Теран умирал, - продолжала Гоири. – И он сказал: «Брат мой, муж мой, любовь моя, мое второе «я», мы с тобой верили, что сумеем одолеть врага и принести мир на нашу землю. Но вера – это такая рана, которую способно излечить только знание, когда толкование нашей жизни берет в свои руки смерть». И сказав так, он умер на руках у Пенана»

(пер. с англ. И.Тогоевой [Ле Гуин 2003, с.239, 244, 290])

 

«Одиссея» Гомера

            «[Из речи Нестора]. …Из наших в то время все лучшие пали:

            Лег там Аякс бедоносный, там лег Ахиллес и советов

            Мудростью равный бессмертным Патрокл, и лежит там мой милый

            Сын Антилох, беспорочный, отважный и столько же дивный

            Легкостью бега, сколь был он бесстрашный боец».

(№ 296). (Гомер. Одиссея III 108-112 [Гомер 2000, с.27])

 

            «Плача не мог удержать и младой Пизистрат: он о брате

            Вспомнил, о брате своем Антилохе прекрасном, который

            Был умерщвлен лучезарной Денницы возлюбленным сыном.

            …[Из речи Писистрата:]

            Нам, земнородным страдальцам, одна здесь надежная почесть:

            Слезы с ланит и отрезанный локон волос на могиле».

(№ 297). (Гомер. Одиссея IV 186-188, 197-198 [Гомер 2000, с.40])

 

            [Рассказ Агамемнона Ахиллу]:                   «…златую

            Урну дала сокрушенная мать; Дионис ей, сказала,

            Ту подарил драгоценную урну, созданье Ифеста.

            Ныне хранятся в ней кости твои, Ахиллес лучезарный,

            Вместе с костями Патрокла, погибшего прежде во брани,

            Но далеко от костей Антилоха, который тобою,

            После Патрокловой смерти, всех боле ахеян любим был.

            Холм погребальный великий над вашими урнами был тут

            Ратью святой копьеносных аргивян у светлошироких

            Вод Геллеспонта на бреге, вперед выходящем, насыпан;

            Будет далеко он на море видим пловцам мореходным

            Наших времен и грядущего времени всем поколеньям».

(№ 298). (Гомер. Одиссея XXIV 73-84 [Гомер 2000, с.270-271])

 

            [Одиссей в царстве мертвых]

            «Тень Ахиллеса, Пелеева сына, потом мне явилась;

            С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов

            Бодрый Аякс, меж ахейцами мужеским видом и силой

            После Пелеева сына великого всех превзошедший».

            [Беседа Ахилла с Одиссеем – ст.471-540]

(№ 299). (Гомер. Одиссея XI 467-470 [Гомер 2000, с.131])

            «Первая им повстречалася тень Ахиллеса Пелида;

            С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов,

            Бодрый Аякс, красотою и мужеством бранным и силой,

            После Пелеева сына, ахеян других затмевавший».

(№ 300). (Гомер. Одиссея XXIV 15-18 [Гомер 2000, с.269])

 

            [Описание дворца царя феаков:]

            «Зрелися там на высоких подножиях лики златые

            Отроков: светочи в их пламенели руках, озаряя

            Ночью палату и царских гостей на пирах многославных».

(№ 301). (Гомер. Одиссея VII 100-102 [Гомер 2000, с.76])

   В оригинале «золотые юноши». (Комм. В.Н.Ярхо [Там же, с.390])

 

            [Эвмей - Одиссею]

            «Там не тебе, друг, чета им рабы подчиненные служат;

            Нет! но проворные, в платьях богатых, в красивых хитонах,

            Юноши, светлокудрявые, каждый красавец – такие

            Служат рабы им…»

(№ 302). (Гомер. Одиссея XV 330-333 [Гомер 2000, с.175])

  В оригинале речь о наемных прислужниках. (Комм. В.Н.Ярхо [Там же, с.424])

  См. о торговле мальчиками финикийцами.

 

Ранний эпос и гимны

            «Винную поросль за сына ему искупительной платой

            Отдал Кронид, покрытую нежной листвой золотою

            С гроздьями. Дар сей Зевесу-отцу изготовлен Гефестом.

            Лаомедонту же после вручен взамен Ганимеда»

(№ 303). (Лесх. Малая Илиада, фр.9, пер. О.П.Цыбенко [Поэты 1999, с.114])

 

            [Речь Афродиты к Анхизу]:

            «Больше всего меж людей походили всегда на бессмертных

            Люди из вашего рода осанкой и видом прекрасным.

            Так златокудрого некогда Зевс Ганимеда похитил

            Ради его красоты, чтобы вместе с бессмертными жил он

            И чтобы в Зевсовом доме служил для богов виночерпцем, -

            Чудо на вид и богами блаженными чтимый глубоко, -

            Из золотого кратера пурпуровый черпая нектар.

            Тросом же тяжкая скорбь овладела: не знал он, куда же

            Сына его дорогого умчало божественным вихрем.

            Целые дни непрерывно оплакивал он Ганимеда.

            Сжалился Зевс над отцом, и ему, в возмещенье за сына,

            Дал легконогих коней, на которых бессмертные ездят.

            Их ему дал он в подарок. Про сына ж, велением Зевса,

            Аргоубийца, глашатай бессмертных, владыке поведал,

            Что нестареющим стал его сын и бессмертным, как боги.

            После того как услышал он Зевсово это известье,

            Трос горевать перестал и душою внутри веселился,

            И, веселяся душой, разъезжал на конях ветроногих».

(№ 304). (Гомеровский гимн (IV) к Афродите 200-217,

пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.153-154])

 

Терпандр

  (№ 305). «Когда Орфей был умерщвлен фракиянками, его лира была брошена в море, но [затем] она была прибита [волнами] к городу Антисса на Лесбосе. [Несколько веков спустя] [там] рыбаки обнаружили лиру [и] принесли [ее] Терпандру, который увез [ее] в Египет. [Обнаружив] и исследовав [ее], [он] показал ее жрецам в Египте, представив себя [ее] создателем. Поэтому говорят, что лиру изобрел Терпандр». (Эксцерпты из Никомаха I [Боэций 1995, с.442])

  (№ 306). «Вообще, кто поразмыслит над творениями лаконских поэтов, из которых иные сохранились до наших дней, и восстановит в памяти походные ритмы мелодий для флейты, под звуки которой спартанцы шли на врага, тот, пожалуй, признает, что Терпандр и Пиндар были правы, находя связь между мужеством и музыкой. Первый говорит о лакедемонянах так:

            Юность здесь пышно цветет, царит здесь звонкая Муза,

                        Правда повсюду живет…

  А Пиндар восклицает:

            Там старейшин советы;

            Копья юных мужей в славный вступают бой,

            Там хороводы ведут Муза и Красота.

  И тот и другой изображают спартанцев одновременно и самым музыкальным и самым воинственным народом» (Плутарх. Ликург 21, пер. С.П.Маркиша [Плутарх 1994, т.1, с.63])

  Комментатор (М.Л.Гаспаров) считает стихи Терпандра «по-видимому» подложными [Плутарх 1994, т.1, с.662].

 

Тиртей

            «Если, с могучей душою простясь, распрострется во прахе

                        Воин, чьи кудри белы, чья в седине борода,

            Голое тело и член детородный, обрызганный кровью,

                        Дланью прикрывши своей, - тяжко на это глядеть.

            Тяжко и стыдно! А юным, пока они цветом блестящим

                        Младости дивной цветут, все к украшенью идет!

            Жив если юноша, дорог мужам он и сладостен женам,

                        Сгибнет он в первых рядах – смерть красоты не возьмет!»

(№ 307). (Тиртей, фр.6 (6), ст.23-30, пер. Г.Ф.Церетели [Поэты 1999, с.234])

 

Алкман

(то же имя, что Алкмеон на ионийском диалекте)

            «Нет, не Афродита это, Эрос это бешеный дурачится, как мальчик.

            Сердце, берегись его! Несется по цветущим он верхушкам кипериска…»

(№ 308). (Алкман, фр.20 (58), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.312])

 

            «И сладкий Эрос, милостью Киприды

            Нисходит вновь, мне сердце согревая»

(№ 309). (Алкман, фр.21 (59а), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.313])

 

Эпитафия Алкмана. Александр Этолийский № 1 [Эпиграмма 1993, с.67]

  Леонид № 57 [Эпиграмма 1993, с.139]

 

1.4. Зрелая архаика (620-560)

Стесихор

  (№ 310). «Пастух Дафнис, по словам одних, был возлюбленным Гермеса, а по словам других – его сыном. Имя своё он получил вот почему. Дафниса родила нимфа и подкинула под лавровым деревом. Коровы, которых он пас, были, как рассказывают, сродни Гелиосовым, упоминаемым Гомером в Одиссее. Когда в Сицилии юноша пас свои стада, какая-то нимфа полюбила его, так как Дафнис был красив, юн, со щеками, покрытыми первым отроческим пухом, т.е. находился, как где-то говорит и Гомер, в самой лучшей для прекрасных отроков поре. Она потребовала от Дафниса зарока не любить кроме нее никого и грозила наказать его слепотой, если он нарушит свои обещания. Такой у них между собой был уговор. Спустя некоторое время дочь какого-то царя воспылала страстью к юноше, и он под влиянием опьянения обо всём забыл и сблизился с девушкой. Так возникли пастушеские песни; в них рассказывалось и о несчастье потерявшего зрение Дафниса; Стесихор из Гимеры был зачинателем этого рода поэзии» (Элиан. Пёстрые рассказы X 18 [Элиан 1963, с.79-80])

  По мнению Н.Н.Казанского [Стесихор 1985, с.237], «Дафнис» - не поэма Стесихора.

  (№ 311). «Стесихор, став не в меру приверженным любви, создал и такой вид песен» (Афиней о Стесихоре) (З.А.Рыжкина [Ранняя греческая лирика 1999, с.108])

 

Эолия

Сапфо

(на эолийском диалекте Псапфа)

  «В XI веке песни Сапфо и Алкея были сожжены в Византии,

так как в них находили много якобы непристойного,

и пламя унесло, быть может, навсегда

создания поэтического гения, перед которыми

много веков преклонялся античный мир.

Пред нами стоят теперь неясные образы этих поэтов,

выступают лишь слабые тени их созданий».

  (Н.И.Новосадский [ИГЛ, т.1 (1946), с.238])

 

  Нумерация фрагментов дается по изданию [Поэты 1999, с.324-341] (в скобках – по изданию Лобеля-Пейджа (Oxford, 1955)).

 

            «Пестрым троном славная Афродита,

            Зевса дочь, искусная в хитрых ковах!

            Я молю тебя – не круши мне горем

                        Сердца, благая!

            Но приди ко мне, как и раньше часто

            Откликалась ты на мой зов далёкий

            И, дворец покинув отца, всходила

                        На колесницу

            Золотую. Мчала тебя от неба

                        Над землей воробушков милых стая;

            Трепетали быстрые крылья птичек

                        В далях эфира.

            И, представ с улыбкой на вечном лике,

            Ты меня, блаженная, вопрошала,

            В чем моя печаль, и зачем богиню

                        Я призываю,

            И чего хочу для души смятенной.

            «В ком должна Пейфо, укажи, любовью

            Дух к тебе зажечь? Пренебрег тобою

                        Кто, моя Псапфа?

            Прочь бежит? – Начнет за тобой гоняться.

            Не берет даров? – Поспешит с дарами.

            Нет любви к тебе? – И любовью вспыхнет,

                        Хочет не хочет».

            О, приди ж ко мне и теперь! От горькой

            Скорби дух избавь и, чего так страстно

            Я хочу, сверши и союзницей верной

                        Будь мне, богиня!»

(№ 312). (Сапфо, фр.1 (1), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.324])

 

            «К нам приблизься ………… ко храму,

            Там в священной роще цветут нарядно

            Яблони, дымок с алтарей разносит

                        Вкруг благовонья.

            Там, прохладен, плещется ток под сенью

            Яблонь, сад весь в розанах, изукрашен

            Сплошь, и, чуть колеблемы ветром, ветви

                        Сон навевают.

            Луг в цветах раскинулся конепасный,

                        Пестры лепестки, и летят повсюду

            Запахи медовые…

            ………….

            Ты приди сюда ……….. Киприда,

            И налей, щедра, в золотые чаши

            Смешанный с водой безызъянный нектар

                        Пиру на радость»

(№ 313). (Сапфо, фр.22 (2), пер. А.Парина [Поэты 1999, с.327])

 

  (№ 314). «Сапфо с Лесбоса написала много гимнов в честь Эрота; но как она в них говорит об Эроте, противоречит один гимн другому» (Павсаний IX 27, 3 [Павсаний 2002, т.2, с.212]) 

 

            «Словно ветер, с горы на дубы налетающий,

            Эрос душу потряс мне…»

(№ 315). (Сапфо, фр.54 (47), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.333])

 

            «Эрос вновь меня мучит истомчивый –

            Горько-сладостный, необоримый змей»

(№ 316). (Сапфо, фр.55 (130), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.333])

 

  (№ 317). «Сапфо с Лесбоса, узнав имя Ойтолина из поэм Памфа, воспела вместе Адониса и Ойтолина» (Павсаний IX 29, 8 [Павсаний 2002, т.2, с.216])

 

            «Я к тебе взываю, Гонгила, - выйди

            К нам в молочно-белой своей одежде!

            Ты в ней так прекрасна. Любовь порхает

                                   Вновь над тобою.

            Всех, кто в этом платье тебя увидит,

            Ты в восторг приводишь. И я так рада!

            Ведь самой глядеть на тебя завидно

                                               Кипророжденной!

            К ней молюсь я…»

(№ 318). (Сапфо, фр.31 (22, ст.9-17), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.329])

 

            «Засыпать на груди нежной любимицы…»

(№ 319). (Сапфо, фр.46 (126), пер. М.Л.Гаспарова [Поэты 1999, с.331])

 

            «Ты была мне когда-то, Аттида, любимицей…

            Ты казалась неловкою маленькой девочкой…»

 (№ 320). (Сапфо, фр.35-36 (49), пер. М.Л.Гаспарова [Поэты 1999, с.330])

 

            «Ты ж, Аттида, и вспомнить не думаешь

            Обо мне. К Андромеде стремишься ты»

(№ 321). (Сапфо, фр.37 (131), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.330])

 

            «Достойный дар Андромеде был наградой…»

(№ 322). (Сапфо, фр.50 (133а), пер. М.Л.Гаспарова [Поэты 1999, с.331])

 

  «Сапфо высмеивает Андромеду:

            И какая тебя

                        так увлекла

                                   в кожу одетая,

            Деревенщина?...

            Не умеет она

                        платья обвить

                                   около щиколки»

(№ 323). (Афиней I 21b-c [Афиней 2003-, т.1, с.30];

То же: фр.49 (57) [Поэты 1999, с.331])

 

            «……….уж любовью

            ………….

            Стоит лишь взглянуть на тебя, - такую

            Кто же станет сравнивать с Гермионой!

            Нет, тебя с Еленой сравнить не стыдно

                                   Золотокудрой,

            Если можно смертных равнять с богиней;

            Знай: едва твою красоту увижу,

            Как из сердца тотчас бегут заботы»

(№ 324). (Сапфо, фр.30 (23), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.329])

 

            «Богу равным кажется мне по счастью

            Человек, который так близко-близко

            Перед тобой сидит, твой звучащий нежно

                        Слушает голос

            И прелестный смех. У меня при этом

            Перестало сразу бы сердце биться:

            Лишь тебя увижу, - уж я не в силах

                        Вымолвить слова.

            Но немеет тотчас язык, под кожей

            Быстро легкий жар пробегает, смотрят,

            Ничего не видя, глаза, в ушах же –

                        Звон непрерывный.

            Потом жарким я обливаюсь, дрожью

            Члены все охвачены, зеленее

            Становлюсь травы, и вот-вот как будто

                        С жизнью прощусь я.

            Но терпи, терпи: чересчур далеко

            Всё зашло…»

(№ 325). (Сапфо, фр.52 (31), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.332])

 

                        «…Нет, она не вернулася!

                        Умереть я хотела бы…

            А прощаясь со мной, она плакала,

                        Плача, так говорила мне:

                        «О, как страшно страдаю я.

            Псапфа! Бросить тебя мне приходится!»

                        Я же так отвечала ей:

                        «Поезжай себе с радостью

            И меня не забудь. Уж тебе ль не знать,

                        Как была дорога ты мне!

                        А не знаешь, так вспомни ты

            Все прекрасное, что мы пережили:

                        Как фиалками многими

                        И душистыми розами,

            Сидя возле меня, ты венчалася,

                        Как густыми гирляндами

                        Из цветов и из зелени

            Обвивала себе шею нежную.

                        Как прекрасноволосую

                        Умащала ты голову

            Миррой царственно-благоухающей,

                        И как нежной рукой своей

                        Близ меня с ложа мягкого

            За напитком ты сладким тянулася.

                        И ни жертвы, ни ……

                        Ни …….. не было,

            Где бы мы ………..

                        И ни рощи священной…»

(№ 326). (Сапфо, фр.28 (94), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.328])

 

            «…….

            И из Сард к нам сюда она

            Часто мыслью несётся,

                                               вспоминая,

            Как мы жили вдвоем, как богинею

            Ты казалась ей славною

            И как песни твои ей

                                               были милы.

            Ныне блещет она средь лидийских жен.

            Так луна розоперстая,

            Поднимаясь с заходом

                                   солнца, блеском

            Превосходит все звёзды. Струит она

                        Свет на море солёное,

            На цветущие нивы

                                               и поляны.

            Всё росою прекрасною залито.

            Пышно розы красуются,

            Нежный кервель и донник

                                               с частым цветом.

            И нередко, бродя, свою кроткую

            Вспоминаешь Аттиду ты,

            И тоска тебе тяжко

                                               сердце давит…»

(№ 327). (Сапфо, фр.29 (96), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.328-329])

 

            «На земле на черной всего прекрасней

            Те считают конницу, те пехоту,

            Те – суда. По-моему ж, то прекрасно,

                        Что кому любо.

            Это всё для каждого сделать ясным

            Очень просто. Вот, например, Елена:

            Мало ль видеть ей довелось красавцев?

                        Всех же милее

            Стал ей муж, позором покрывший Трою.

                        И отца, и мать, и дитя родное –

            Всех она забыла, подпавши сердцем

                        Чарам Киприды.

                        ……. согнуть нетрудно …

            ………………. приходит

            Нынче всё далекая мне на память

                        Анактория.

            Девы поступь милая, блеском взоров

            Озаренный лик мне дороже всяких

            Колесниц лидийских и конеборцев,

                        В бронях блестящих.

            Знаю я – случиться того не может

            Средь людей, но всё же с молитвой жаркой…»

(№ 328). (Сапфо, фр.53 (16), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.332])

 

            «Всю кожу мою сетью морщин старость уже изрыла,

            И стали белы пряди мои, прежде чернее смоли.

            …………… слабы, колени гнутся.

            И силы не те, чтобы, как встарь, ланью по лугу мчаться.

            ………….. что я могу поделать?

            Никто из людей век не стареть, вечно цвести не в силах.

            Давно, говорят, пыл повелел розоворукой Эос

            В дорогу пойти к краю земли вслед за Тифоном смертным.

            ………… им овладела старость.

            ………….. милой предстать супруге.

            …………...  видно, навек исчезло.

            …………. если бы даровал он!

            А я красоте всею душой предана, и со мною,

            Покуда люблю, солнечный свет, радостный, неразлучен»

(№ 329). (Сапфо, фр.71 (58), пер. А.Парина [Поэты 1999, с.334])

 

О Сапфо

            «Тебе, Сапфо, улыбчивой чистой деве,

            Сказал бы слово – только промолвить стыдно…»

(№ 330). (Алкей, фр.88, пер. М.Л.Гаспарова [Поэты 1999, с.356])

 

            «Если ты к песнями славной плывешь Митилене, о путник,

                        Чая зажечься огнём сладострастной Музы Сафо,

            Молви, что Музам приятна была и рожденная в Локрах,

                        Имя которой, узнай, было Носсида. Иди!»

(№ 331). (Носсида, № 11 (АП VII 718), пер. Л.В.Блуменау [Эпиграмма 1993, с.60])

 

            «Мирно лежат твои кости, Дориха. Давно стали прахом

                        Пряди пушистых волос, ткань ароматных одежд.

            Некогда ими прикрыв во сне красавца Харакса,

                        Ты поднималась нагой, кубки к солнцу подняв.

            Живы, однако, еще и жить будут белые свитки

                        Песен чудесных Сапфо, звуком своим веселя.

            Имя блаженно твое! Хранить его станет Навкратис,

                        Здесь доколь Нила ладья сможет моря бороздить»

(№ 332). (Посидипп, № 17 (Афиней XIII 596е),

пер. Ю.А.Голубца [Эпиграмма 1993, с.106])

 

            «Любящим юным в любви опора сладчайшая, вместе

                        С Музами славит тебя вся Пиерия, Сапфо,

            Иль Геликон, весь поросший плющом, вдохновением с ними

                        Равную, Музой тебя чтит Эолидский Эрес;

            Иль, где «Гимен» Гименей восклицает, сверкающий факел

                        Рядом с тобою стоит там, где невесты покой;

            Или Киприде, скорбящей об отпрыске новом Кинира,

                        Ты, сострадая, богов рощи священные зришь:

            Богоподобная, всюду ликуй, госпожа, - твои песни

                        Ценим не менее мы песен бессмертных сестер»

(№ 333). (Диоскорид, № 18 (АП VII 407),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.166])

 

            «Смертную Музу Сапфо, воспетую между бессмертных

                        Муз, ты скрываешь, земля, здесь, Эолиды, в себе.

            Вместе Киприда с Эротом вскормили её; Убежденье

                        С нею венок Пиерид вечнозелёный плело

            Всей Элладе на радость, тебе же на славу. Вы, Мойры,

                        Вьющие трое одну жизни крученую нить,

            День почему не сплели вы этой певице бессмертный,

                        Разве она не нашла вечные песни у Муз?»

(№ 334). (Антипатр Сидонский, № 11 (АП VII 14),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.194])

 

            «С ужасом песням Сапфо Мнемосина однажды внимала:

                        «Смертные пусть не найдут Музу десятую в ней»

(№ 335). (Антипатр Сидонский, № 12 (АП IX 66),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.194])

 

            «Имя Сапфо я носила, и песнями так же всех женщин

                        Я превзошла, как мужчин всех превзошел Меонид».

(№ 336). (Антипатр Фессалоникский (АП VII 15),

пер. Л.В.Блуменау [Лирика 1968, с.288])

 

            «К храму блестящему Геры сиятельноокой сходитесь,

                        Лесбоса девы, стопой легкою в пляске скользя.

            Там хоровод вы богине зачните; Сапфо перед вами

                        В нежных руках пронесёт лиру златую свою.

            Сколь в многорадостной пляске блаженны вы, девы! Как будто

                        Сладкий свой гимн запоет вам Каллиопа сама!»

(№ 337). (Аноним № 66 (АП IX 189),

пер. В.В.Вересаева [Эпиграмма 1993, с.320-321])

 

            «Только Природа сама художница, о живописец,

                        Так Митилены тебе музу дала написать.

            Блеск у нее струится в глазах, являя при этом

                        Тонкую меткость ума и вдохновения блеск.

            Вся от природы она соразмерна, и нет недостатков

                        В теле изящном., во всей скромной ее простоте.

            В мудром лице и в ее приветливом ласковом взгляде

                        И Пиерида и с ней вместе Киприда живет».

(№ 338). (Дамохарид, 6 в. (АП XVI 310),

пер. Ф.А.Петровского [Эпиграмма 1999, с.566])

 

  (№ 339). «[Пример «гладкого соединения» - гимн Сапфо к Афродите (фр.1)] Благозвучие и прелесть этого слога порождены благозвучием и гладкостью построения. Слова здесь прилегают друг к другу и ткутся в естественную связь соответствующих букв. Гласные при полугласных и согласных стоят на протяжении почти всей песни именно те, которым свойственно стоять перед ними и после них. Сочетания полугласных с полугласными и гласных с гласными, разрывающие звучание, крайне немногочисленны. Посмотрев всю песню, я нашел среди ее имен, глаголов и других слов всего лишь пять или шесть сплетений таких полугласных букв, которым от природы не свойственно смешиваться, да и те, по-моему, не так уж сильно нарушают благозвучие; сочетаний гласных внутри членов здесь столько же, если не меньше, а на стыках членов – лишь немногим поболее. Поэтому понятно, что речь получается плавная и мягкая: ведь ничто в построении имен не замутняет ее звучания» (Дионисий Галикарнасский. О соединении слов 179-180, пер. М.Л.Гаспарова [Риторики 1978, с.210])

 

  (№ 340). «Известно, что все предметы обладают от природы теми определенными составными частицами, которые и составляют их целое. Следовательно, возвышенное необходимо искать путем отбора из всего целого неких основных выражений. Затем же, помня об их обязательной взаимосвязи, вновь следует их объединить. Сначала слушатель будет поражен отдельными образами, а затем оценит все богатство отобранного.

  (2) Именно так поступает Сапфо. Изображая чувства любви, она заимствует их каждый раз как из обстоятельств, соответствующих данному положению, так и из самой действительности; каким же образом раскрывается ее дарование? Оно обнаруживается в том, с какой поразительной силой отбирает она во всем самое глубокое и великое, чтобы потом создать единый образ.

            Мнится мне: как боги, блажен и волен,
            Кто с тобой сидит, говорит с тобою,
            Милой в очи смотрит и слышит близко
                        Лепет умильный
            Нежных уст. Улыбчивых уст дыхание
            Ловит он... А я, чуть вдали завижу
            Образ твой – я сердца не чую в персях,
                        Уст не раскрыть мне;
            Бедный нем язык, а по жилам тонкий
            Знойным холодком пробегает пламень;
            Гул в ушах; темнеют, потухли очи;
                        Ноги не держат...
            Вся дрожу, мертвею; увлажнен потом
            Бледный лед чела; словно смерть подходит...
            Шаг один – и я бездыханным телом
                        Сникну на землю...

(пер. Вяч.И.Иванова)

  (3) Разве не поразительно умение поэтессы обращаться одновременно к душе, телу, ушам, языку, глазам, коже, ко всему, словно ставшему ей чужим или покинувшим ее; затем, объединяя противоположности, она то холодеет и сгорает, то теряет рассудок и вновь его обретает, то почти прощается с жизнью и впадает в неистовство. Делается это, чтобы раскрыть не одно какое-нибудь чувство, овладевшее ею, но всю совокупность чувств. А это как раз и происходит в жизни с влюбленными. Удивительной силе этого стихотворения способствовали, как я уже отметил, выбор крайностей и соединение их воедино…» (Аноним. О возвышенном 10, 2-3, пер. Н.А.Чистяковой [О возвышенном 1966, с.23-24])

 

Сапфо в искусстве

  (№ 341). «(57, 126) Другое дело – Сапфо; похищение ее статуи из пританея вполне оправдано и его, пожалуй, следует признать допустимым и простительным. Неужели возможно, чтобы столь совершенным, столь изящным, столь тщательно отделанным произведением Силаниона владел кто-нибудь другой, не говорю уже – частное лицо, но даже народ, а не такой утонченный знаток и высоко образованный человек – Веррес? … (127) Трудно выразить словами ту скорбь, какую вызвало похищение этой статуи Сапфо. Ибо, помимо того, что это было само по себе редкостное произведение искусства, на ее цоколе была вырезана знаменитая греческая эпиграмма, которую этот образованный человек и поклонник греков, умеющий так тонко обо всем судить, он, этот единственный ценитель искусства, наверное, тоже утащил бы к себе, если бы знал хотя бы одну греческую букву; теперь надпись на пустом цоколе говорит, что на нем стояло, и обличает похитителя». (70 г. Цицерон. Речь против Гая Верреса («О предметах искусства») 57 (126-127) [Цицерон 1993, т.1, с.101])

 

Алкей

  (№ 342). «А чего только ученые люди и большие поэты не наговаривают на себя в своих стихах и песнях! Алкей, отважный муж в своем отечестве, так много писал о любви к мальчикам! … Мы видим, что у всего этого люда любовь неотрывна от похоти» (Цицерон. Тускуланские беседы IV 33 (71), пер. М.Л.Гаспарова [Цицерон 1975, с.319])

  (№ 343). «Алкей восхищался родимым пятном на руке мальчика, а ведь родимое пятно – это телесный недостаток. Ему, однако, оно казалось украшением» (Цицерон. О природе богов I 28 (79) [Цицерон 1985, с.85])

  (№ 344). «…беснующиеся от любви и пьяницы разжигаются при чтении поэтических произведений Алкея и Анакреонта» (Секст Эмпирик. Против ученых I 298, пер. А.Ф.Лосева [Секст 1976, т.2, с.116])

 

            «[Эрос], грознейший между бессмертными,

                        От златокудрого Зефира

                                   Пышнообутой рожден Иридой…»

(№ 345). (Алкей, фр.4 (327), пер. М.Л.Гаспарова [Поэты 1999, с.342])

 

  Алкей фр.14 D – начало гимна Ахиллу для праздника на мысу Сигее. [Хоммель 1981, с.55]

            «…Ахилл, царящий над скифами…»

(№ 346). (Алкей, фр.18 (354), пер. М.Л.Гаспарова [Поэты 1999, с.344])

 

            «Выпьем! Надо ли нам ждать темноты? С палец осталось дня!

            Принеси нам больших чаш расписных, мальчик любимый мой!

            Для забвенья забот бог, что рожден Зевсом с Семелою,

            Нам вино даровал. Лей до краев! Два к одному смешай

            Воду с чистым вином: пусть поспешат чаша за чашею

            Друг за другом вдогон…»

(№ 347). (Алкей, фр.49 (346), пер. М.Л.Гаспарова [Поэты 1999, с.351-352])

 

Иония

Мимнерм

            «Без золотой Афродиты какая нам жизнь или радость?

                        Я бы хотел умереть, раз перестанут манить

            Тайные встречи меня, и объятья, и страстное ложе.

                        Сладок лишь юности цвет и для мужей и для жен.

            После ж того как наступит тяжелая старость, в которой

                        Даже прекраснейший муж гадок становится всем,

            Дух человека терзать начинают лихие заботы,

                        Не наслаждается он, глядя на солнца лучи,

            Мальчикам он ненавистен и в женах презрение будит.

                        Вот сколь тяжелою бог старость для нас сотворил!»

(№ 348). (Мимнерм, фр.1 (7), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.242])

 

            «В пору обильной цветами весны распускаются быстро

                        В свете горячих лучей листья на ветках дерев.

            Словно те листья, недолго мы тешимся юности цветом,

                        Не понимая еще, что нам на пользу и вред…»

(№ 349). (Мимнерм, фр.2 (8), ст.1-4, пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.242])

 

Афины

Солон

  (№ 350). «(1) … О матери Солона Гераклид Понтийский рассказывает, что она была двоюродной сестрой матери Писистрата. Первоначально между ними была дружба как вследствие родства, так и вследствие даровитости и красоты Писистрата, в которого, как некоторые утверждают, Солон был влюблен. Поэтому, думается мне, когда между ними произошел разрыв на политической почве, их вражда не дошла до жестокой, дикой страсти; между ними сохранилось прежнее чувство взаимных обязанностей, которое поддерживало память и нежность любви: оно

            Еще курится – в нем еще живет

            Огонь небесный.

                                   [Еврипид. Вакханки 8. Пер. И.Анненского]

  Что Солон не был равнодушен к красавцам и не имел мужества вступить в борьбу с любовью, «как борец в палестре» [Софокл. Трахинянки 442. Пер. Ф.Зелинского], это можно видеть из его стихотворений; кроме того, он издал закон, воспрещающий рабу натираться маслом для гимнастических упражнений и любить мальчиков [в оригинале всего два слова: «ксералойфейн» и «пайдерастейн»]. Он ставил это в число благородных, почтенных занятий, и некоторым образом призывал людей достойных к тому, от чего отстранял недостойных…

  (3) Расточительность Солона, его склонность к изнеженности и несколько легкомысленный, отнюдь не философский характер его стихов, в которых он рассуждает о наслаждениях, - все это, как полагают, было следствием его занятия торговлей… К поэзии он сначала, по-видимому, не относился серьезно: она была для него игрой и досужим развлечением; но впоследствии он облекал в стихотворную форму и философские мысли и часто излагал в стихах государственные дела…» (Плутарх. Солон 1, 3, пер. С.И.Соболевского [Плутарх 1994, т.1, с.92-93])

  (№ 351). «…он [Солон] говорил и ему самому [Писистрату] и другим, что, если у Писистрата из души изъять любовь к первенству и исцелить его от страсти к тираннии, то не будет человека более склонного к добру и лучшего гражданина» (Плутарх. Солон 29, пер. С.И.Соболевского [Плутарх 1994, т.1, с.111])

  (№ 352). «…Писистрат то ли из почтения к мудрости Солона, то ли в память прошлого (Писистрат, говорят, был его возлюбленным) не стал преследовать Солона. Вскоре Солон умер глубоким старцем, прославив себя мудростью и бесстрашием» (Элиан. Пёстрые рассказы VIII 16 [Элиан 1963, с.66])

  (№ 353). «Солон же запретил говорить в собрании продажным распутникам» (Диоген Лаэртский I 55 [Диоген 1979, с.80])

  (№ 354). «Первыми афиняне научились также судопроизводству и первые ввели гимнастические состязания обнаженных и натертых маслом противников…» (Элиан. Пёстрые рассказы III 38 [Элиан 1963, с.40]) 

  Также см. Плутарх. Пир семи мудрецов 7 [Плутарх 1990, с.249]

 

Стихи

            «Столь же богаты и те, у кого серебро есть в запасе,

                        Золота груды, простор хлебом покрытых полей,

            Кони и мулы, и те, кто в одном лишь имеет усладу,

                        В чреве, и в сне на боку, и в быстроте своих ног,

            И, коль до этого дело дойдет, в том, чтоб тешиться цветом

                        Отрока или жены, - есть и на это пора!

            Вот в чем богатство для смертных! А если кто ныне владеет

                        Денег избытком, его не унесет он в Аид,

            И, хоть бы выкуп давал, не избегнет ни смерти, ни тяжкой

                        Хвори, и старости злой он не отсрочит приход!»

(№ 355). (Солон, фр.5 (18), пер. Г.Ф.Церетели [Поэты 1999, с.248])

(то же см. Плутарх. Солон 2 [Плутарх 1994, т.1, с.93]

 

            «Если пылает кто страстью, во цвете красы своей юной,

                        Бедр красотою прельщен, сладкою нежностью уст…»

(№ 356). (Солон, фр.6 (16), пер. С.И.Радцига [Поэты 1999, с.248])

 

1.5. Поздняя архаика (560-480)

Орфика

  Прозаические переводы:

            «Лелеющий в душе безокую, порывистую любовь [эрос].

            Фанес – ключ ума [нуса]»

(№ 357). (Орфика, фр.В82 - из Прокла [ФРГФ 1989-, ч.1, с.49])

            «…Нежный Эрос и Метис отчаянно-безрассудный…

            За ними всегда идет по пятам великий даймон [=Эрос]»

(№ 358). (Орфика, фр.В83 - из Прокла [ФРГФ 1989-, ч.1, с.49])

  (№ 359). «…Одну Гигиейю [Здоровье] богословы возводят к Асклепию … а вторую, возникшую до Асклепия вместе с творением мира, производят от Пейто [Убеждения] и Эрота [Любви]». (Орфика, фр.В202 - из Прокла [ФРГФ 1989-, ч.1, с.57])

 

            «Сначала были Хаос и Ночь, да черный Эреб [Мрак], да Тартар широкий,

            И не было ни Земли, ни Воздуха, ни Неба. В беспредельном лоне Эреба

            Чернокрылая Ночь перво-наперво рождает яйцо, что ветром надуло.

            Из него по истечении времени вылупился полный вожделения Эрос

            Со сверкающими крыльями на спине, подобный быстрым, как ветер, вихрям.

            Совокупившись с крылатым ночным Хаосом в широком Тартаре,

            Он высидел наш род и впервые вывел его на свет.

            Прежде чем Эрос все соединил [~совокупил], не было рода бессмертных;

            Когда же одно соединилось [~совокупилось] с другим, родились Небо, Океан,

            Земля и нетленный род всех блаженных богов».

(№ 360). (Орфика, фр.А12 = Аристофан. Птицы 693-702 [ФРГФ 1989-, ч.1, с.38-39])

 

Ферекид

  (№ 361). «Ферекид говорил, что, собираясь творить мир, Зевс превратился в Эрота: создав космос из противоположностей, он привел его к согласию и любви и посеял во всем тождественность и единение, пронизывающее универсум». (Прокл. Комм. к «Тимею» 32с (II 54, 28 D.) = Ферекид, фр.В3 [ФРГФ 1989-, ч.1, с.88])

  (№ 362). «Имей в виду также поэзию [Ферекида] Сиросца: и Зевса с Хтонией, и Эрота [Любовь] между ними, и рождение Офионея, и битву богов, и древо, и покров» (Максим Тирский 4, 4 [ФРГФ 1989-, ч.1, с.87])

 

Акусилай

  (№ 363). «Акусилай, как я думаю, полагает первым началом Хаос …, а двумя после одного – Эреб … и Ночь … от совокупления которых родились Эфир, Эрос и Метис … Затем он производит от них же большое число других богов, согласно «Истории [теологии]» Евдема [фр.117]» (Дамаский. О началах 124 (I 320, 10 R.) = Акусилай, фр. B1 [ФРГФ 1989-, ч.1, с.90]) При цитировании [ФРГФ] мной сокращены комментарии Дамаския, неуместные во фрагменте Акусилая.

  (№ 364). «От Ночи и Эреба - … Амур (он же Лисимелет), Эпифрон…» (Гигин. Введ. 1 [Гигин 2000, с.1-2]) Смешение Акусилая с Гесиодом (Комм. Д.О.Торшилова [Гигин 2000, с.2])

            «То ли назвать тебя [Эрота] богом из тех, кто первыми в мире

            Были Эребом седым рождены и царственной Ночью

            В давние веки в бескрайной пучине глубин Океана?»

(№ 365). (Крантор у Антагора у Диогена Лаэртского IV 26 [Диоген 1979, с.190])

  См. Платон. Пир 178b.

  (№ 366). Схолии к Феокриту XIII 2 «Акусилай - [называет Эрота сыном] Ночи и Эфира» [ФРГФ 1989-, ч.1, с.91].

 

Фаларид

  (№ 367). «Я хочу вам рассказать об очень странном для Фаларида поступке. Он неопровержимо свидетельствует о человеколюбии и поэтому кажется несвойственным этому мужу. Был некто Харитон, акрагантянин родом, ценитель всего прекрасного, и красоты отроков в том числе. В это время он страстно любил Меланиппа, тоже акрагантянина, исполненного душевных достоинств и привлекательности. Однажды тиран нанёс Меланиппу обиду: он потребовал, чтобы юноша прекратил судебное дело, начатое им против одного из друзей Фаларида, а когда тот не стал подчиняться, пригрозил, если ослушается, суровым наказанием. Противник Меланиппа благодаря вмешательству Фаларида одержал вопреки справедливости верх, и жалобу Меланиппа уничтожили в суде. Юноша был этим задет и, считая себя тяжело оскорбленным, с гневом рассказывает возлюбленному о пережитой несправедливости, просит его принять участие в заговоре против тирана и надеется привлечь на свою сторону сверстников, которые, как он знал, полны решимости.

  Харитон, видя сильное возбуждение и гнев друга и будучи уверен, что ни один человек из страха перед тираном не примкнет к ним, начинает говорить, как давно он жаждет освободить родину от гнетущего ее рабства, но считает небезопасным посвящать в свои замыслы посторонних. Он просит дать ему срок, чтобы всё как следует обдумать и выждать время, удобное для решительного шага. Юноша соглашается. Тогда Харитон – он пожелал взять всё на себя и ничего не говорить возлюбленному, чтобы в случае неудачи он один понёс наказание, а Меланипп остался вне подозрения, - выбрав по своему усмотрению день и час, с мечом в руке проникает к тирану. Это не укрылось от бдительных стражей: Харитона по приказу Фаларида заточили в темницу и под пыткой требовали назвать имена сообщников, но он держался твердо, несмотря на мучения. Так как время шло, а его друг всё не возвращался, Меланипп пошел к тирану и сказал, что он не только сообщник Харитона, а зачинщик всего. Тут Фаларид спросил, что же побудило его к этому, и юноша рассказал всё с самого начала: как отвергли его жалобу, и как это его обидело. Фаларид, восхищенный благородством обоих, освободил их от наказания, но велел немедленно уйти из Акраганта и покинуть самые пределы Сицилии, однако сохранил за ними право получать доходы со своего имущества. Впоследствии Пифия такими стихами прославила Харитона и Меланиппа:

            Вы провозвестники дружбы божественной оба для смертных.

            Славься ж вовек, Харитон, и с тобою твой друг Меланипп,

ибо бог назвал их любовь божественной дружбой» (Элиан. Пёстрые рассказы II 4 [Элиан 1963, с.16-17])

  Также см. Эномай Гадарский [Антология кинизма 1996, с.262-263]

  Свида. Статья «Антэрос» – рассказ о Харитоне и Меланиппе [Лосев 2005, с.756].

 

  (№ 368). «Около ста восьми лет после основания Гелы жители ее основали Акрагант. Город они назвали по имени реки Акраганта. Основателями города они выбрали Аристотеля и Пистила и дали ему дорийские законы» (Фукидид VI 4, 4 [Фукидид 1999, с.353])

  (№ 369). «…жители Акраганта приносят жертвы соименной городу реке, представляя Акрагант цветущим отроком; они посвятили в Дельфийское святилище статую слоновой кости, на которой написали название своей реки. Статуя изображает отрока» (Элиан. Пёстрые рассказы II 33 [Элиан 1963, с.25])

 

Феогнид

  Стихи Феогнида из Мегар приводятся в переводе Ю.А.Голубца по изданию [Элегия 1996, с.97-155]. Переводы из кн.1 С.К.Апта и В.В.Вересаева см. [Поэты 1999, с.254-273], пер. кн.1 А.К.Гаврилова см. [Доватур А.И. Феогнид и его время (Л., 1989), с.147-181].

 

  Итого приведено 158 строк (пропущено 8)

  Ст.1230-1233 (№ 370).

            «Эрос могучий, тебя безумье и ярость вскормили,

                        Ибо через тебя сгинул и град Илион,

            Сгинул Тесей Эгеид великий, Аякс благородный,

                        Сын Оилея погиб, страсти ведомый грехом.

  Ст.1235-1238 (№ 371).

            Мальчик, послушай меня, не упрямься, ведь речи простые

                        Вымолвлю я, и они не неприятны тебе.

            Вот что хочу я сказать, разумей, когда не по сердцу

                        Что-то придется тебе, стану ли я принуждать?

 

  Ст.1245-1248 (№ 372).

            «Станем же вечно любить», а сам уходишь с другими.

                        Хитрый же нрав у тебя, верности нет никакой.

            Воду с огнем не мешай! Никогда на свете с тобою

                        Вместе нам не бывать, верность в любви не хранить!

 

            Поразмышляй над моею враждою и в сердце запомни,

                        Что за измену твою я отплачу как смогу.

(№ 373).

            Мальчик, как жеребенок, овса наевшийся вволю,

                        Ты, словно прежде, пришёл в стойло привычное вновь,

            Власти возницы желаешь, пастбищ прекрасных и тучных,

                        Свежести бьющих ключей, рощи тенистой прохлад.

(№ 374).

            Счастлив, кто юношей чтит, коней горячих, игривых,

                        Или охотничьих псов, иль чужедальных гостей.

            Кто же не чтит коней горячих и юношей милых,

                        Или охотничьих псов – разве в своем он уме?

(№ 375).

            Мальчик, накличешь ты много напастей и бед, если только

                        Ты то одним, то другим сердце свое отдаешь.

(№ 376).

            Мальчик, ты очень мил, но венком прекрасным и пышным

                        Только безумец твое может украсить чело.

            Разум и нрав у тебя стервятника алчного, если

                        Ты доверяешь речам прочих случайных людей.

(№ 377).

            Мальчик, ты злом воздаешь тому, кто добра лишь желает,

                        И благодарности нет к людям в тебе никакой.

            Неблагосклонен ко мне ты, а я ведь хорошего много

                        Сделал тебе, от тебя мне ж ни любви, ни добра.

(№ 378).

            Мальчик нравом подобен коню: ведь того не печалит,

                        Ежели прежний ездок в прахе дорожном лежит,

            Скачет себе под другим, овса наглотавшися вволю,

                        Мальчик таков, он того любит, кто рядом сидит.

(№ 379).

            Мальчик, сгубил ты безумством похоти ум благородный;

                        Ты ведь в позор обратил нашу и страсть и любовь.

            Малое время меня услаждал ты, и бурей ночною

                        Сбитый, я тихо стою, словно корабль на мели.

(№ 380).

            Время, видно, пришло для Эроса, долы и горы

                        Зелень одела, луга цветом весенним цветут.

            Эрос покинул Кипр, прекраснейший остров на свете,

                        Вот он идет средь людей, сеющий семя любви.

(№ 381).

            Кто б тебе не клеветал на меня, и кто б ни старался

                        Нас с тобой разлучить, нашу любовь загубив,

            «Словно лев над детёнышем лани, исполненный мощи,

                        Когти готовый впустить, крови я не испил».

(№ 382).

            Не причиню тебе зла, не хочу причинять, ведь на свете,

                        Мальчик мой милый, богам это угодней всего.

            Я ведь не осуждаю за мелкие прегрешенья

                        Мальчиков и не хочу мести с обидой на них.

(№ 383).

            Несправедливым не будь, ведь я же хочу, чтоб остался

                        Ты добровольно со мной, с радостью в сердце своем.

            Но не лукавь ты со мною, не надо уловок и лести,

                        Ибо меня победив, будешь ты всем обладать.

            Я ведь настигну тебя всё равно, как некогда было

                        С дочкой Иасия встарь, хоть отвергала она,

            Дева на выданье, брак, препоясавшись для состязанья

                        В беге, надеясь уйти, только бессмысленно всё.

            Прочь от отчих краев светловласая Аталанта

                        По хребтам и горам, да по высоким холмам

            Устремилась от брака милого, от Афродиты

                        Дара. Конец же каков, знает пускай, кто отверг!

(№ 384).

            Мальчик, не заставляй мое сердце мукой терзаться,

                        Страсть не оставит меня даже в чертогах самой

            Персефоны. Так бойся гнева и мести бессмертных.

                        Бойся людской молвы, лучше скорее смягчись.

(№ 385).

            Милый, долго ль ещё скрываться ты будешь? Повсюду

                        Я тебя страстно ищу, дай же себя мне догнать.

            Здесь же твой дом. Но и дух имея и гордый и смелый,

                        Бегством спасаешься ты, ястребом дальше летишь.

            Милый, помедли, утешь! Ведь не вечен фиалковенчанной

                        Кипророжденной жены юности сладостный цвет.

(№ 386).

            Сердцем изведай сейчас, цвет юности радостной минет,

                        Скроется с глаз он быстрей, чем на дорожке бегун.

            Знай это! Узы сбрось, что сам на себя наложил ты,

                        Кипророжденной трудам тяжким навстречу иди.

            Вот что сегодня тебе я скажу, берегись же, красавец,

                        Как бы тебя не сломил низостью кто-то другой.

(№ 387).

            Вор, ты скрыться не смог, и я за тобою погнался.

                        Только вот с теми, с кем ты нежную дружбу ведешь

            Ныне, оставив меня и чувства мои в небреженье,

                        С теми тебе не видать прежней и пылкой любви.

            Я же, как преданный друг, с тобой сокровенным делился

                        Самым, а ты изменил, страстью другой увлечён.

            Что ж, я по-прежнему друг… Никто уж тебя ведь не будет

                        Так и любить и ласкать, как это было со мной.

(№ 388).

           

            Мальчик, богиня Киприда тебе даровала и прелесть,

                        И красоту, и твой лик будит огонь в молодых.

            Всё же послушай, склонись и ко мне, и будь милосердным!

                        Тяжко позднюю страсть зрелому мужу снести.

(№ 389).

            Кипророжденная, ты печали развей и заботы,

                        Всё, что губит сердца, радость и счастье верни!

            Черные мысли прочь прогони! Дай душе неспокойной

                        Юноши в цвете лет разум и меру во всем.

(№ 390).

            Милый, пока подбородок твой гладок и мягок, тебя я

                        Буду любить и ласкать даже и в смертный мой час.

            Страстью дарящий прекрасен, а любящий сраму не знает

                        И у твоих же колен так я взываю к тебе:

            Милый, со мной поделись любовью. Фиалковенчанной

                        Кипророжденной дары вскоре уж станут твои!

            Нет, не презренно склониться к иному, пускай же такие

                        Речи молящие в грудь вложит тебе божество!

(№ 391).

            Счастлив, кто страстью горя, из гимнасия возвращался

                        К дому; кто ложе и днем с юношей милым делил.

(№ 392).

            Нет, не стану любить я мальчишку. Ведь скольких напастей,

                        Горестей скольких и бед я бы тогда избежал.

            Освободился бы от Кифереи благовенчанной.

                        Ты ведь не любишь меня и беспощаден ко мне.

(№ 393).

            Горе мне, горе! Влюблен я в мальчишку с нежною кожей,

                        Только вот ласки моей он не желает познать.

            Что ж, удержусь и стерплю, и насильно милым не буду.

                        Вида не покажу я при упрямце таком.

(№ 394).

            Радостно юных любить. Ганимеда в оное время

                        Зевс Кронид полюбил, вождь всеблаженных богов.

            Он же похитил его и вознес на Олимп и содеял

                        Мальчика богом, и цвет юности с ним разделил.

            Так не дивись, Симонид, что я из-за юноши стражду

                        Милого, гибну, горю, в рабстве у страсти томлюсь.

(№ 395).

            Милый мой мальчик! Поверь старику, не ходи на гулянки,

                        Нет, не годится тебе там забавлять молодёжь.

(№ 396).

            Сладостна и горька, и тягостна и сурова,

                        Кирн мой, мужская любовь весь ей отпущенный срок;

            А уж когда совершится, как сладостна. Если ж гонима

                        Иль неудачна, то нет горше на свете её.

            Тот, кто мальчика любит, на шею ярмо возлагает

                        Тяжкое, ведь о любви память бывает горька.

            Ибо даже и рядом с ним находиться – мученье,

                        Так к костру из лозы словно подносишь ладонь.

(№ 397).

            Страсти нашей корабль заплутав, разбился о скалы,

                        Милый, вот и держи крепче трухлявый канат.

(№ 398).

            Нет, не плачь! Я не брошу тебя! Никогда не поверю

                        Тем, кто твердит мне: «Да брось мальчика, хватит возни!»

(№ 399).

            И прекраснейший всех, желаннейший и милейший!

                        Встань-ка подле меня, выслушай краткую речь.

            Юноша верен тебе, а в женщине верности нету.

                        Любит она лишь того, кто с нею рядом теперь.

            К юношам страсть хороша и даже когда безответна,

                        Легче её обрести, чем с нею счастье найти.

            Много зла от неё, но радости тоже не меньше,

                        Да и в горе самом много отрады найдёшь.

            Даже когда к одному не пылаешь, всегда увлеченье

                        Ты находишь ко всем, или какой интерес.

(№ 400).

            Счастлив, кто страстью горя, о мере не хочет и слышать,

                        И не заботит кого ночь на просторе морском.

(№ 401).

            Да, ты прекрасен, не спорю, но любишь возиться со сбродом

                        Всяким и за тобой тянется брань и позор.

            Милый, и вот я невольно, в твоей любви разуверясь,

                        Пользу извлек из всего; стал я свободен и чист.

(№ 402).

            Люди считают, что дар тебе дан от бессмертной богини,

                        Кипророжденной златой. Дар этот – мука и боль

            Самые тяжкие в мире, что люди ниспосылают,

                        Если богиня сама нам утешенья не даст.

(№ 403).

            О Киферея, коварная Кипророжденная, Зевсом

                        Дан тебе мощный дар. Так для чего он тебе?

            Порабощаешь ты смертных, и ум великий – никто ведь

                        - Будь он могуч или мудр – не убежит от тебя!

  (№ 404).

  Из первой книги.

См. ст.87-104, 371-372, 531-534, 537-538, 567-570, 993-996, 1063-1068 и др.

 

            «Крылья дал я тебе и с ними над морем безмерным

                        Ты полетишь, над землей всею поднявшись легко

            В воздух, и на пирах, и на празднествах всюду пребудет

                        Имя твоё, у всех будет оно на устах!

            С флейтою многоголосой тебя мужи молодые

                        Ладно, милые, все, сладкой и звонкой игрой,

            Воспоют, а когда ты в мрачные глуби земные

                        Тихо сойдёшь, увидав дом многослёзный теней –

            Мёртвый, ты не убьёшь своей славы сладкой, но будешь

                        Многим и дорог и мил именем славным навек!

            Кирн, воспаришь над землею, над многими островами,

                        Всю пустынную синь рыбного моря пройдёшь…

            Нет, не на конских спинах воссядешь, нести тебя будут

                        Фиалковенчанных дев – Муз золотые дары!

            Всем, кто любит стихи и будет любить – эти песни

                        Дороги станут, пока солнце с землею живут.

            Я же теперь от тебя немного вниманья имею,

                        Словно ребёнка, меня словом обманным манишь…»

(№ 405). (Феогнид, ст.237-254 [Элегия 1996, с.107].

Перевод В.В.Вересаева см. [Поэты 1999, с.260]

 

Ст.719-728 [Элегия 1996, с.126]: почти совпадают с элегией Солона (фр.5) (см.выше)

            «Тем, кто богат – хорошо, серебра и золота много,

                        Также поместий, полей, где изобилье зерна,

            Мулов и лошадей, а к тому и то, что и должно:

                        Плотно желудок набит, да и под боком лежит

            Мальчик или жена, ублажая… А если случилось

                        Юность с богатством при них, да в подобающий миг,

            Это уж слишком для смертных! Никто никакого избытка

                        Не прихватит с собой, в долы Аида сойдя.

            Не откупиться ничем, спасаясь от пагубной смерти,

                        Немочи тяжкой какой или от старости злой»

(№ 406).

 

Анакреонт

  Нумерация фрагментов дается по изданию [Поэты 1999, с.360-370].

  (№ 407). «Дифирамбы изобрел Лас из Гермионы, гимн изобретен Стесихором Гимерейцем, танец – лакедемонянином Алкманом, любовная поэма – теосцем Анакреоном, а танец в сопровождении пения ввел фивянин Пиндар» (Климент. Строматы I 78 [Климент 2003, т.1, с.120])

  (№ 408). «У Анакреонта почти все стихи – любовные» (Цицерон. Тускуланские беседы IV 33 (71), пер. М.Л.Гаспарова [Цицерон 1975, с.319])

  (№ 409). «А именно он [Анакреонт] жил в Аттике из-за любви к Критию [деду тирана]». (Критий, фр.А2 = Схолии к Эсхилу. Прометей 130 [Софисты 1940-41, вып.2, с.57])

 

            «Ввысь на Олимп

            Я возношусь

                        На быстролетных крыльях.

            Нужен Эрот:

            Мне на любовь

                        Юность ответить не хочет.

            Но, увидав,

            Что у меня

                        Вся борода поседела,

            Сразу Эрот

            Прочь отлетел

                        На золотистых крыльях»

(№ 410). (Анакреонт, фр.20 (33+34), пер. Г.Ф.Церетели [Поэты 1999, с.363])

 

            «Дрался, как лев, в кулачном бою.

            Можно теперь мне передохнуть –

            Я благодарен сердцем за то,

            Что от Эрота смог убежать,

            Спасся Дионис ныне от пут

            Тяжких, что Афродита плела.

            Пусть принесут в кувшинах вина,

            Влаги бурлящей пусть принесут…»

(№ 411). (Анакреонт, фр.21 (1, фр.4), пер. А.Парина [Поэты 1999, с.363])

 

                                   «…бросился

                                   вновь со скалы Левкадской

            И безвольно ношусь в волнах седых,

                                               пьяный от жаркой страсти»

(№ 412). (Анакреонт, фр.22 (31), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.363])

 

                                   «Во тьме

            Над скалой ношусь подводной»

(№ 413). (Анакреонт, фр.23 (58), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.363])

 

            «Дай воды, вина дай, мальчик,

            Нам подай венков душистых,

            Поскорей беги – охота

            Побороться мне с Эротом»

(№ 414). (Анакреонт, фр.24 (51), пер. Л.Мея [Поэты 1999, с.363-364])

 

            «Как кузнец молотом, вновь Эрот по мне ударил,

            А потом бросил меня он в ледяную воду»

(№ 415). (Анакреонт, фр.25 (68), пер. Г.Ф.Церетели [Поэты 1999, с.364])

 

            «Бред внушать нам, смятеньем мучить

            Для Эрота – что в бабки играть»

(№ 416). (Анакреонт, фр.26 (53), пер. А.Парина [Поэты 1999, с.364])

 

            «Люблю опять и не люблю,

            И без ума, и в разуме»

(№ 417). (Анакреонт, фр.27 (83), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.364])

 

            «Говорят, в любви хороша справедливость»

(№ 418). (Анакреонт, фр.28 (57b), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.364])

 

            «Пусть против воли твоей, а всё ж я останусь с тобою»

(№ 419). (Анакреонт, фр.29 (55 Джентили), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.364])

 

            «Я б хотел сойтись с тобою: ты имеешь нрав приятный…»

(№ 420). (Анакреонт, фр.54 (57а), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.367])

 

            «Ты же был ко мне непреклонен»

(№ 421). (Анакреонт, фр.55 (22), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.367])

 

            «Ибо мальчики за речи полюбить меня могли бы:

            Я приятно петь умею, говорить могу приятно»

(№ 422). (Анакреонт, фр.56 (57с), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.367])

 

            «Принеси мне чашу, отрок, - осушу ее я разом!

            Ты воды ковшей с десяток в чашу влей, пять – хмельной браги,

            И тогда, объятый Вакхом, Вакха я прославлю чинно.

            Ведь пирушку мы наладим не по-скифски: не допустим

            Мы ни гомона, ни криков, но под звуки дивной песни

                        Отпивать из чаши будем»

(№ 423). (Анакреонт, фр.13 (11), пер. Г.Ф.Церетели [Поэты 1999, с.362])

 

            «Носит вино бронзовоцветное,

            Полною кружкой его наливая,

            Мальчик-прислужник»

(№ 424). (Анакреонт, фр.16 (38), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.362])

 

  «Мне известны «половинные» авлосы: их упоминает Анакреонт:

            «Кто это, к юношам

            Милым взор обратив, всем существом флейт полузвук ловит?»

(№ 425). (Афиней IV 177а, пер. Н.Т.Голинкевича [Афиней 2003-, т.1, с.232] =

Анакреонт, фр.52 (30), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.367])

 

            «…но стройность бедер

            Покажи своих, о друг мой!»

(№ 426). (Анакреонт, фр.57 (62), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.368])

 

            «Мальчик с видом девическим,

            Просьб моих ты не слушаешь

            И не знаешь, что душу ты

                        На вожжах мою держишь»

(№ 427). (Анакреонт, фр.45 (15), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.366])

 

  (№ 428). «Ведь мы знаем, что в те времена поэты жили при дворах царей, и еще раньше Анакреонт был при Поликрате, тиране Самоса…» (Павсаний I 2, 3 [Павсаний 2002, т.1, с.23])

  (№ 429). «Самосец Поликрат был предан Музам, поэтому он отличал и высоко чтил Анакреонта из Теоса, любя самого поэта и его песни. Однако я порицаю его своеволие. Анакреонт восхищался возлюбленным Поликрата Смердием. Мальчик радовался этому и с благоговением относился к поэту, плененному его душевными качествами, а не телесной красотой. (Никто, во имя богов, пусть не вздумает клеветать на теосского певца и не назовет его распутным). Поликрат стал ревновать Анакреонта к мальчику и за то, что поэт почтил Смердия своей похвалой, а Смердий ответил на его любовь любовью, остриг его длинные волосы. Он обезобразил своего любимца, чтобы досадить Анакреонту. А тот не винил Поликрата и обратил свои упрёки мальчику, выговаривая ему, что объявить войну своим волосам – дерзкий и неумный поступок. Песню же о беде, постигшей локоны Смердия, пусть споет сам Анакреонт – он споет её лучше, чем я» (Элиан. Пёстрые рассказы IX 4 [Элиан 1963, с.68])

 

            «…Ты остриг красу безупречную нежных волос…

           

            …Гривою тряся фракийской…»

(№ 430). (Анакреонт, фр. 47 (77), 48 (69), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.367])

            «…Тех кудрей, что так чудесно

            Оттеняли нежный стан.

            Но теперь – совсем ты лысый,

            А венец кудрей роскошный

            Брошен мерзкими руками

            И валяется в пыли.

            Грубо срезан он железом

            Беспощадным, я ж страдаю

            От тоски. Что будем делать?

                        Фракия ушла от нас!»

(№ 431). (Анакреонт, фр.46 (2, ст.1-10), пер. С.Я.Лурье [Поэты 1999, с.366])

 

            «Варварскую речь смягчи ты, Зевс, его»

(№ 432). (Анакреонт, фр.59 (78), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.368])

 

            «О ты, трижды вспаханный,

            Смердис!..»

(№ 433). (Анакреонт, фр.53 (21), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.367])

 

  Из гимна Дионису

            «Ты, с кем Эрос властительный,

            Афродита в багрянце,

                        Синеокие нимфы

            Сообща забавляются

            На вершинах высоких гор, -

            На коленях молю тебя:

            Появись и прими мою

                        Благосклонно молитву.

            Будь хорошим советчиком

                        Клеобулу! Любовь мою

            Не презри, о великий царь,

                        Дионис многославный!»

(№ 434). (Анакреонт, фр.2 (12), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.360])

 

            «Клеобула, Клеобула я люблю,

            К Клеобулу я как бешеный лечу,

            Клеобула я глазами проглочу»

(№ 435). (Анакреонт, фр.49 (14), пер. Я.Э.Голосовкера [Поэты 1999, с.367])

 

            «В двадцать струн на магадисе,

            Левкаспид, пою твоей юности цвет»

(№ 436). (Анакреонт, фр.51 (29), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.367])

 

            «Пифомандр меня снова сразил

            Любовью, хоть я от Эрота спасался»

(№ 437). (Анакреонт, фр.50 (55), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.367])

 

            «Я поднял чашу полную в честь Эрксиона

            С белым султаном – и осушил её…»

(№ 438). (Анакреонт, фр.73 (88), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.369])

 

            «И спальня – не женился он, а замуж вышел в спальне той»

(№ 439). (Анакреонт, фр.58 (79), пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.368])

 

            «И ты меня развратником

            Перед соседями срамишь!»

(№ 440). (Анакреонт, фр.11 (9), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.361])

 

Эпитафии Анакреонту (не менее двенадцати):

  Из возлюбленных Анакреонта упоминаются Бафилл, Мегистей, Смердис, Еврипила.

  Обращения к Мегисту – см. фр.7, 69, 78.

 

            «Гроздьев живительных мать, чародейка – лоза винограда!

                        Ты, что даешь от себя отпрыски цепких ветвей!

            Вейся по стеле высокой над Анакреонтом Теосцем,

                        Свежей зеленью крой низкую насыпь земли.

            Пусть он, любивший вино и пиры и в чаду опьяненья

                        Певший на лире всю ночь юношей, милых ему,

            Видит, и лежа в земле, над своей головою висящий

                        В гроздьях, на гибких ветвях спелый, прекрасный твой плод;

            Пусть окропляются влагой росистой уста, из которых

                        Слаще, чем влага твоя, некогда песня лилась!»

(№ 441). (Псевдо-Симонид 66 (АП VII 24),

пер. Л.В.Блуменау [Эпиграмма 1993, с.27])

 

            «Милостью Муз песнопевца бессмертного Анакреонта

                        Теос родной у себя в недрах земли приютил.

            В песнях своих, напоенных дыханьем Харит и Эротов,

                        Некогда славил певец юношей нежных любовь.

            И в Ахеронте теперь он грустит не о том, что покинул

                        Солнечный свет, к берегам Леты печальной пристав,

            Но что пришлось разлучиться ему с Мегистием, милейшим

                        Из молодёжи, любовь Смердия кинуть пришлось.

            Сладостных песен своих не прервал он, однако, и мертвый, -

                        Даже в Аиде не смолк звучный его барбитон»

(№ 442). (Псевдо-Симонид 67 (АП VII 25),

пер. Л.В.Блуменау [Эпиграмма 1993, с.28])

 

            «С вниманьем ты взгляни на статую, пришлец!

                        В дом к себе ты придешь и всем расскажешь:

            В Теосе видел я Анакреонта лик;

                        Первым он был певцом в былые годы.

            Прибавь еще к тому, что к юношам пылал, -

                        Всю о нем ты тогда расскажешь правду»

(№ 443). (Феокрит № 15 (АП IX 599),

пер. М.Е.Грабарь-Пассек [Эпиграмма 1993, с.115])

 

  (№ 444). «…в афинском акрополе… статуя Ксантиппа стоит рядом со статуей Анакреонта Теосского, первого после Сапфо с Лесбоса, писавшего преимущественно эротические стихотворения; у него такая фигура, какая бывает у подвыпившего человека, когда он поёт» (Павсаний I 25, 1 [Павсаний 2002, т.1, с.66])

            «Ты посмотри, как на гладком, обточенном камне кружится

                        Анакреонт: от вина так и качает его.

            Как он влюбленно глядит увлажненными страстью глазами,

                        И до лодыжек себе плащ подобрал, охмелев.

            Где-то один потерян башмак, а другой, уцелевший,

                        Крепко прилажен к его старой ноге. Но старик

            Все воспевает Бафилла любимого, иль Мегистея;

                        Лира в руках у него страсти безумной полна.

            Побереги ты его, отец Дионис: не годится,

                        Чтобы от Вакха даров Вакха служитель упал»

(№ 445). (Леонид № 31 (АП XVI 306),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.131])

 

            «Смотри, как от вина старик шатается

            Анакреонт, как плащ, спустясь к ногам его,

            Волочится. Цела одна сандалия,

            Другой уж нет. Но всё еще на лире он

            Играет и поёт, всё восхваляет он

            Бафилла иль, красавец Мегистий, тебя…

            Храни его, о Вакх, чтоб не упал старик»

(№ 446). (Леонид № 90 (АП XVI 307), пер. Л.В.Блуменау [Эпиграмма 1993, с.149])

 

            «Ты, что до мозга костей извелся от страсти к Смердису,

                        Каждой пирушки глава и кутежей до зари, -

            Музам приятен ты был и недавно еще о Бафилле,

                        Сидя над чашей твоей, частые слёзы ронял.

            Даже ручьи для тебя изливаются винною влагой,

                        И от бессмертных богов нектар струится тебе.

            Сад предлагает тебе влюбленные в вечер фиалки,

                        Дарит и сладостный мирт, вскормленный чистой росой, -

            Чтоб опьяненный и в царстве Деметры ты вел хороводы,

                        Точно рукою обвив стан Еврипилы златой»

(№ 447). (Диоскорид № 19 (АП VII 31),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.166])

 

            «Анакреонт, пусть цветет близ тебя увешенный густо

                        Гроздьями плющ и листва нежных пурпурных лугов,

            Пусть струятся ручьи молока, белизною сверкая,

                        Благоуханное пусть льется вино из земли,

            Чтоб усладить твои кости и прах, если только до мертвых

                        Радость какая-нибудь может в могилу дойти;

            Друг мой, ты милый любил барбитон и с песнями вместе,

                        Как и с любовью, прошёл всю свою жизнь до конца»

(№ 448). (Антипатр Сидонский № 13 (АП VII 23),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.194-195])

 

            «Гость, мимо Анакреонта невидной могилы идущий,

                        Если хоть что-то из книг ты почерпнул у меня,

            Праху плесни моему, плесни животворную влагу,

                        Пусть, орошенный вином, радость мой прах ощутит.

            Ревностно как я служил Диониса праздникам буйным,

                        Как был питомцем пиров, песни слагая свои,

            Так не смогу даже мертвый лежать без вина в этом месте,

                        Место, которое всем скоро узнать суждено»

(№ 449). (Антипатр Сидонский № 14 (АП VII 26),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.195];

пер. Е.В.Свиясова см. [Эпиграмма 1997, с.20])

 

            «Анакреонт, средь блаженных пребудь, Ионии слава,

                        Не без любимых пиров и не без лиры своей;

            С влажным блеском в глазах ты пой о любовном томленье

                        И потрясай цветком на умащенных кудрях,

            Иль обратясь к Еврипиле, иль взоры стремя к Мегистею,

                        Или на пряди волос Смердиса – Фракии дар,

            Чистым вином орошен и в одежде, пропитанной Вакхом,

                        Складки которой собой нектар чистейший струят.

            Трем на земле: Дионису, Эроту и Музам, о старец,

                        Только лишь им посвятил ты свою жизнь до конца»

(№ 450). (Антипатр Сидонский № 15 (АП VII 27),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.195];

пер. Е.В.Свиясова см. [Эпиграмма 1997, с.20-21])

 

            «Анакреонт, средь почивших ты спишь, потрудившись достойно.

                        Спит и кифара, - в ночи сладко звучала она.

            Спит также Смердис, весна твоей страсти, на звучной кифаре

                        Ты для него расточал песен сладчайший нектар.

            И на пирах, среди юных, ты был для Эрота мишенью;

                        Только в тебя одного он, дальновержец, стрелял»

(№ 451). (Антипатр Сидонский № 16 (АП VII 29),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.196])

 

            «Анакреонта гробница. Покоится лебедь теосский;

                        С ним, охватившая всё, страсть его к юношам спит.

            Но звучит и сейчас его дивная песнь о Бафилле,

                        Камень надгробный досель благоухает плющом.

            Даже Аид не сумел погасить твою страсть. В Ахеронте

                        Ведь ты охвачен опять пылкой Киприды огнём»

(№ 452). (Антипатр Сидонский № 17 (АП VII 30),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.196])

 

            «Путник, сверши возлиянье у Анакреона могилы,

                        Мимо неё проходя: выпить всегда был не прочь!»

(№ 453). (Аноним (АП VII 28), пер. Е.В.Свиясова [Эпиграмма 1997, с.135])

 

            «В этом футляре пятерка лирических книг превосходных

                        Труд содержит в себе непревзойденных Харит,

            Анакреонт Теосский старец написал

            Сам под хмельком всё это иль в пылу страстей.

            Мы и приходим Антонии в дар в день священный пораньше,

                        К ней, кто красы и ума высших достигла высот»

(№ 454). (Кринагор № 7 (АП IX 239), пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.271])

(Антония – дочь Антония и Октавии (прим.: [Там же, с.425-426]))

 

Запад

  (№ 455). «Особенное значение приобретают мелкие неурядицы в том случае, если они возникают среди лиц высокопоставленных, как это случилось в древние времена в Сиракузах. Государственный переворот произошел на почве распрей из-за любовных дел между двумя молодыми людьми, занимавшими важные должности. Когда один из них отлучился, другой, его товарищ, переманил к себе предмет его любви; тогда первый, разобидевшись на второго, склонил в свою очередь жену последнего вступить с ним в связь. Затем они втянули в свои распри лиц правившего слоя, так что все разделились на две враждебные стороны» (Аристотель. Политика V 3, 1 (1303b18-27), пер. С.А.Жебелева под ред. А.И.Доватура [Аристотель 1975-83, т.4, с.533])

  (№ 456). «В Сиракузах жили двое молодых приятелей; один из них, в отсутствие друга приняв на сохранение любимого им мальчика, совратил его, а тот, вернувшись, отплатил за обиду обидой и склонил к блуду жену первого. Тогда один из старейших граждан, изложив дело перед советом, предложил изгнать обоих, пока они еще не успели наполнить своими распрями весь город. Мнение его принято не было; последовала всеобщая смута, после великих бедствий приведшая к гибели превосходного государственного устройства» (Плутарх. Наставления о государственных делах 32, пер. С.С.Аверинцева [Плутарх 1983, с.625])

  Э.Д.Фролов датирует события трет.четв. VI в. [Фролов 1982, с.38], А.И.Доватур – нач. V в. до н.э. [Доватур 1965, с.286].

 

  (№ 457). «[492 г.] А тираном Кум был тогда Аристодем, сын Аристократа, человек родом не из простых, который от горожан имел прозвище «Малак» (Кроткий) и со временем стал более известен по прозвищу, чем по имени, - то ли потому, как сообщают некоторые, что ребенком он оказался женоподобным и переносил то, что подобает женщинам, то ли, как пишут другие, поскольку был кротким по природе и ласковым по нраву». (Дионисий Галикарнасский. Римские древности VII 2, 4, пер. А.М.Сморчкова [Дионисий 2005, т.2, с.138-139])

  (№ 458). Рассказ о Телине из Гелы. «Телин же, по сицилийскому преданию, напротив, был женоподобный и весьма изнеженный человек» (Геродот VII 153 [Геродот 1999, с.453])

 

Ивик

  (№ 459). «Едва ли не больше всех пылал такой любовью [к мальчикам] регийский Ивик, судя по его сочинениям» (Цицерон. Тускуланские беседы IV 33 (71), пер. М.Л.Гаспарова [Цицерон 1975, с.319])

  В одном из стихотворений воспевается красота Поликрата [Ранняя греческая лирика 1999, с.39].

 

            «Только весною цветут цветы

            Яблонь кидонских, речной струей

            Щедро питаемых, там, где сад

            Дев необорванный. Лишь весною же

            И плодоносные почки набухшие

            На виноградных лозах распускаются.

            Мне же никогда не дает вздохнуть

                        Эрос. Летит от Киприды он –

            Темный, вселяющий ужас всем –

                        Словно сверкающий молнией северный ветер фракийский, и душу

                        Мощно до самого дна колышет

            Жгучим безумием…»

(№ 460). (Ивик, фр.6, пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.358-359])

 

            «Эрос влажномерцающим взглядом очей своих черных глядит из-под век на меня

            И чарами разными в сети Киприды

            Крепкие вновь меня ввергает.

            Дрожу и боюсь я прихода его.

            Так на бегах отличившийся конь неохотно под старость

            С колесницами быстрыми на состязанье идет»

(№ 461). (Ивик, фр.7, пер. В.В.Вересаева [Поэты 1999, с.359])

 

  Издание текста и восстановления Уэста (пер. Н.С.Гринбаума):

                        «…тебя гимны

            <сотрапезников>. Ты вскормила его,

            Харита в прелестных бутонах <роз>

            у храма <Афродиты> 

            Мне следует сплести благовонный ве<нок>

            ведь она умастила,

            лаская, мальчика. А нежную

            <красоту> подарили богини.

            Однако Дика <бежала> из хоровода богинь.

            Я же томлюсь членами,

            <часто> проводя бессонные

            <ночи>, думаю о…»

(№ 462). (Фр. № 1, ст.5-16 [Ранняя греческая лирика 1999, с.48])

 

                        «…флейта….

            искусный гимн <по душе моей>

            Муз Пие<рид растекается>,

            <в нем я ма>льчика, что нежнее фиалок,

            воспою, который не<жно ласкает меня>

            глазами…

            …когда бледная ланитами <любезная>

            Эос взойдет на <великое небо>

            рано рожденная, <неся смертным и>

            богам священный <свет>…»

(№ 463). (Фр. № 27 [Ранняя греческая лирика 1999, с.49])

 

  (№ 464). Фр.12 (S 224) S – издание Пейджа. Читаются следующие слова и строки (пер. Н.С.Гринбаума) [Ранняя греческая лирика 1999, с.45]:

            «(4) Троила

            (5) убийство

            (6-12) Выследив <мальчика> богоподобного

            вне стен Илиона, <убил>; умертвил

            Троила <вне> города

            В Фимбрейском <храме>

            мальчика, подобного богам; боги,

            храмы которых вне <Илиона>

           

            (15) Гектора

            (16) Троил»

 

  (№ 465). Фрагмент S 166 из 41 стиха. Найден на папирусе. Читаются следующие слова (пер. Н.С.Гринбаума) [Ранняя греческая лирика 1999, с.40]:

           

            (5) поющего флейтиста, под звуки флейты

            (6) совсем нежная

            (7) Эрота

            (8) законно

            (9) исход

            (10) сила

            (11) боги

            (12) дали большое счастье

            (13) иметь

            (14) Мойр

            (15) Тиндаридам

            (16) трубы

            (17) укрощающему коней

            (18) богоподобные

            (19) спутники

            (20) большая с золотом эгида

           

            (22) невыразимо

            (23) потомкам

            (23-24) на тебя снова … взирает

            (25) красивейшего из землян

            (26) похожего видом

            (27) другой так

            (28) ионийцев

            (29) славную мужами

            (30) населяющие Лакедемон

            (31) хорами           конями

            (32) глубокий

            (33) и вокруг изумил

            (34) рощи, покрытые кустарником

           

            (37) к состязанию

            (38) отцов

           

            (41) установление»

 

  «Ивику приписывалась поэма в честь некоего Горгия, в которой использовался миф о похищении Ганимеда» (З.А.Рыжкина // [Ранняя греческая лирика 1999, с.102])

 

Эпитафии Ивика.

            «Ивик, разбойники как-то убили тебя, ты из храма

                        Вышел на берег, куда и не ступала нога.

            Но ты на помощь призвал журавлиную стаю, и птицы

                        Стали, к тебе подлетев, смерти свидетелем злой.

            Ты не напрасно позвал их: Эриния, кары богиня,

                        Крик услыхав журавлей, смерть отомстила твою

            В крае Сизифа. Увы, разбойников алчное племя

                        Не устрашилось зачем вышних ты гнева богов?

            Ведь и Эгисф, всем известный, когда-то убивший поэта,

                        В черных плащах Евменид мстящих не минул очей»

(№ 466). (Антипатр Сидонский № 19 (АП VII 745),

пер. Ю.Ф.Шульца [Эпиграмма 1993, с.196-197])

 

            «Мыс оконечный пою низинной Италии, Регий,

                        Вечно о камни его бьет тринакийский прибой –

            Прах того, кто был друг кифары и юношей милых,

                        Тихо покоится тут… Ивик под вязом лежит!

            Сладко и щедро любил он – и щедро плющ над могилой

                        Вьется, и шепчет слегка сладостный ствол тростника»

(№ 467). (Аноним № 52 (АП IX 103),

пер. Ю.А.Голубца [Эпиграмма 1993, с.317])

 

Афины

Писистрат

  (№ 468). «(17, 2) Поэтому, очевидно, вздором являются рассказы тех, которые утверждают, будто Писистрат был любимцем Солона и предводительствовал в войне с мегарцами из-за Саламина. Это несовместимо с возрастом их обоих, если принять во внимание жизнь того и другого, а также при каком архонте каждый из них умер» (Аристотель. Афинская полития 17, пер. С.И.Радцига [Античная демократия 1996])

  Аристотель прав во втором случае (касаясь войны с мегарцами), но не в первом (Писистрат был примерно на 40 лет моложе Солона).


  (№ 469). «Говорят, что и Писистрат был влюблен в Харма и поставил статую Эрота в Академии – на том месте, где зажигают огонь при беге со священными факелами» (Плутарх. Солон 1, пер. С.И.Соболевского [Плутарх 1994, т.1, с.92])

  (№ 470). «У афинян бывают три праздника, на которых устраивается бег с факелами: Панафинеи и праздники в честь Гефеста и Прометея». (Полемон из Илиона. Фр.6 = Гарпократион, под словом λάμπάς [Полемон 1983, с.211])

  О празднике Прометеи и гимнастических играх. (Лисий XXI 3 [Лисий 1994, с.218])

  Прометии и Гефестии отмечались 30 пианепсиона (ок. 20 ноября). [Антология 2000, с.597].

 

Другие

  (№ 471). «Перед входом в Академию есть жертвенник Эрота с надписью, гласящей, что Харм – первый из афинян посвятил [жертвенник] Эроту.

  Тот же жертвенник, в городе, который носит название жертвенника Антэрота, как говорят, является посвящением метеков вот по какому случаю: в афинянина Мелета был влюблен метек Тимагор. Относясь к нему с пренебрежением, Мелет велел ему, взойдя на самую вершину скалы, броситься с неё вниз. Как как Тимагор не щадил своей жизни и во всём всегда хотел делать приятное юноше, что бы он ни приказывал, то и на этот раз он, поднявшись, бросился вниз; когда Мелет увидал Тимагора мертвым, его охватило такое раскаяние, что он кинулся с той же скалы вниз и разбился насмерть. Вот поэтому считается, что метеки посвятили [жертвенник] божеству Антэроту, как мстителю за смерть Тимагора» (Павсаний I 30, 1 [Павсаний 2002, т.1, с.80-81])

 

  Приведем краткую характеристику вазовой живописи данного периода: «Картины ухаживания на черно- и ранних краснофигурных аттических вазах (примерно между 570 и 470 годами) преимущественно изображают бородатых молодых людей, подходящих, дающих подарки (такие как петухи и зайцы), трогающих гениталии или совокупляющихся «между голеней (intercrurally)» с безбородыми (и, по-видимому, невозбужденными) юношами помоложе. Кажется, это все хорошо сходится с многими из литературных свидетельств, которые указывают, что ожидалось, что отношения будут асимметричными в возрасте, как стимулы следует привлекать подарки, а не деньги, и следует избегать анального секса, а также любого предположения о сексуальном удовольствии для мальчиков.

  Уже здесь есть важные варианты. Несколько чернофигурных ваз … показывают ухаживание между двумя безбородыми мальчиками, или двумя бородатыми молодыми людьми, в обоих случаях вовсе не ясно, кто старше. Другие чернофигурные вазы показывают мужчин, больше интересующихся ягодицами мальчика, чем трогающих гениталии, или дают указания на обоих партнеров со знаками эрекции, или мальчики наглядно тепло отвечают [на ухаживания], с поцелуями или другими знаками страсти. Очень немногие показывают или ясно предполагают анальное взаимодействие; одна в особенности, дважды аномально, показывает безбородого юношу, анально проникающего в бородатого мужчину. Краснофигурные вазы примерно до 450 г. показывают меньшие вариации в позах и, по причинам, которые вовсе не ясны, выраженные сцены сексуальной активности, гомосексуальной либо гетеросексуальной, клонятся к выходу из моды после этой даты». (пер. с англ. составителя [Fisher 2001, p.32-33])

 

Гармодий и Аристогитон

  (№ 472). «(55) … Гиппарха, сына Писистрата и брата тирана Гиппия, убили Аристогитон и Гармодий по происхождению Гефиреи (Гиппарху ясно предвозвестило его участь сновидение). После его смерти тирания в Афинах продолжала существовать еще четыре года и была не менее, а скорее даже более жестокой, чем прежде. … (57) Гефиреи же, к которым принадлежали убийцы Гиппарха, по их собственным словам, пришли первоначально из Эретрии. А, как я узнал из расспросов, они были [по происхождению] финикиянами, прибывшими вместе с Кадмом в землю, теперь называемую Беотией. Здесь они поселились, получив по жребию Танагрскую область. Отсюда кадмейцев сначала изгнали аргосцы, а этих Гефиреев затем изгнали беотийцы, и они пришли в Афины. Афиняне же приняли их в число граждан на известных условиях, наложив на них много ограничений, не стоящих упоминания. … (61) … В Афинах они воздвигли святилища, к которым остальные афиняне, однако, не имеют никакого отношения. Эти святилища сильно отличаются от других святилищ, особенно же – святилище и тайные обряды Деметры Ахейской» (Геродот V 55, 57, 61 [Геродот 1999, с.322-324])

  (№ 473). [514 г.] «(54) Поводом для отважного подвига Аристогитона и Гармодия послужила любовная история, которую я расскажу здесь подробнее и покажу, что ни у других эллинов, ни у самих афинян нет никаких точных сведений об этом событии. После того как Писистрат скончался в преклонном возрасте, тиранию унаследовал не Гиппарх, как обычно думают, а старший сын Гиппий. Был тогда Гармодий, блиставший юношеской красотой, и Аристогитон, гражданин среднего круга и достатка, стал его любовником [эраст]. Гиппарх, сын Писистрата, также соблазнял Гармодия, но безуспешно. Гармодий сообщил об этом Аристогитону, и тот, страстно влюбленный, весьма огорчился, опасаясь к тому же, что могущественный Гиппарх применит против юноши насилие. Аристогитон тотчас же задумал (насколько это было возможно человеку его положения) уничтожить тиранию. Между тем Гиппарх повторил свою попытку добиться расположения юноши и опять безуспешно. Не желая применять насилие, Гиппарх решил при случае незаметным образом унизить юношу, действуя, однако, так, чтобы скрыть истинную причину. Действительно, применение насилия не соответствовало характеру его власти, которая вовсе не была непопулярной или в тягость народу. Напротив, Гиппарх старался избежать всякого недовольства. …

  (55) … (56) Итак, Гиппарх, увидев, что его домогательства отвергнуты, нанес Гармодию оскорбление. Писистратиды сначала пригласили сестру Гармодия, девушку, нести священную корзину на праздничной процессии, а затем отказали ей, объявив, что вовсе и не приглашали ее, так как она не достойна такой чести. Этот поступок Гармодий воспринял как тяжкое оскорбление, а из-за него и Аристогитон еще больше озлобился на Гиппарха. Они втайне обсудили с другими заговорщиками план действий, но выждали наступления праздника Великих Панафиней. Это был единственный день, когда все граждане, участники процессии, могли собираться вооруженными, не вызывая подозрений. Гармодий и Аристогитон должны были начать нападение, а остальные – немедленно присоединиться к ним и вступить в схватку с телохранителями. Заговорщиков, ради безопасности, было немного. Если лишь горсть храбрецов, рассуждали они, отважится напасть на Гиппия и его телохранителей, то вооруженная толпа непосвященных в заговор тотчас же присоединится к ним в борьбе за свободу.

  (57) Наконец, с наступлением праздника Гиппий со своими телохранителями отправился за город в местность под названием Керамик для установления порядка прохождения отдельных частей торжественной процессией. В это время Гармодий и Аристогитон, вооруженные кинжалами, выступили, чтобы совершить свое деяние. Заметив, однако, как один из заговорщиков дружески беседует с Гиппием (а Гиппий был легко доступен каждому), они испугались, вообразив, что уже преданы и их немедленно схватят. Тогда они решили сначала, как только представится возможность, пока их не схватили, отомстить своему оскорбителю, из-за которого они предприняли эту отчаянную попытку. Они сразу же бросились через ворота в город и, встретив Гиппарха у так называемого Леокория, тотчас же, не раздумывая, в слепой ярости (внушенной одному любовной страстью, а другому тяжким оскорблением) оба накинулись на него и сразили ударами кинжалов. Аристогитону, правда, удалось, затерявшись в нахлынувшей толпе, пока спастись, но затем он все-таки был схвачен и мучительно погиб. Гармодий же был убит сразу же на месте.

  (58) Когда весть об убийстве пришла в Керамик, Гиппий тотчас поспешил не на место происшествия, а прямо к вооруженным гражданам, участникам процессии, пока те, находясь далеко, не успели еще узнать о случившемся. Придав лицу непроницаемое выражение, несмотря на постигшее его горе, Гиппий приказал гражданам сложить оружие и отойти в назначенное место. Граждане повиновались, думая, что тиран собирается им что-то сказать. Тогда Гиппий велел телохранителям незаметно отобрать оружие и тотчас же схватить всех подозрительных лиц и тех, у кого нашли кинжалы. Ведь обычно граждане являлись на праздник с копьем и щитом.

  (59) Таков был заговор Гармодия и Аристогитона, поводом для которого было оскорбленное чувство любовника. Причиной же последовавшего затем безрассудного дерзкого деяния был внезапный страх, овладевший ими обоими. С того времен власть тиранов стала для афинян более тяжкой, и Гиппий, который после смерти брата, страшась за свою жизнь, стал еще более подозрительным, множество граждан осуждал теперь на казнь. … Еще три года после этого Гиппий сохранял свою тираническую власть в Афинах. На четвертом же году его низложили лакедемоняне и возвратившиеся из изгнания Алкмеониды» (Фукидид VI 54-59 [Фукидид 1999, с.383-386])

 

  (№ 474). «(18) Между тем Гиппарх был человек легкомысленный, влюбчивый и поклонник муз: он-то и приглашал к себе разных поэтов вроде Анакреонта, Симонида и других. Фессал же был значительно моложе и в обращении дерзкий и надменный, из-за него-то и начались у них все беды.

  Он был влюблен в Гармодия и, не добившись его дружбы, не мог сдерживать своего гнева, но во всем выражал свое раздражение; наконец, когда сестра Гармодия должна была исполнять обязанности канефоры на Панафинеях, он не позволил ей, сказав какую-то брань про Гармодия, будто он трус. Это и послужило причиной того, что возмущенные Гармодий и Аристогитон исполняют свое деяние при соучастии многих. Во время Панафиней они уже подстерегали на Акрополе Гиппия — он как раз должен был встречать, а Гиппарх отправлять процессию. Тут они увидали, что один из участников дела любезно беседует с Гиппием, и подумали, что он выдает их; тогда, желая сделать что-нибудь, пока еще не арестованы, они сошли вниз и начали свое дело, не дожидаясь остальных. Таким образом хотя им и удалось убить Гиппарха, когда он устанавливал порядок процессии около Леокория, однако они испортили все дело. (4) Из них Гармодий был убит копьеносцами тут же, а Аристогитон погни позднее, он был схвачен и подвергался долгое время пыткам. Он оговорил под пыткой многих людей, которые принадлежали к знати и были друзьями тиранов. Дело в том, что в этот момент тираны нигде не могли напасть на настоящие следы по этому делу; но рассказ, обыкновенно повторяемый, будто Гиппий велел участникам процессии сложить оружие и таким образом уличил тех, у кого были кинжалы, неверен, так как тогда не было принято ходить в этой процессии с оружием, но это установил позднее народ. (5) Оговаривал же Аристогитон друзей тирана, как утверждают демократы, нарочно, добиваясь, чтобы они совершили нечестие и вместе с тем ослабили свои силы, погубив неповинных, и притом своих же друзей; но некоторые говорят, что он ничего не выдумывал, а показывал на своих действительных сообщников. (6) И под конец, когда, несмотря на все свои усилия, Аристогитон не мог добиться себе смерти, он обещал выдать еще многих других и убедил Гиппия дать ему правую руку в знак подтверждения этого; а потом, взяв за руку его, осыпал его бранью за то, что он дал руку убийце своего брата, и этим так раздражил Гиппия, что тот не мог сдержать себя от гнева и, выхвативши меч, убил его.

     19. После этого тирания стала гораздо более суровой, так как Гиппий, мстя за брата, многих перебил и изгнал и вследствие этого стал всем внушать недоверие и озлобление» (Аристотель. Афинская полития 18, пер. С.И.Радцига [Античная демократия 1996, с.43-44])

 

            «День, в который Гиппарх убит был Аристогитоном

                        И Гармодием, был светлым поистине днем»

(№ 475). (Симонид. Эпиграммы 1, пер. Л.В.Блуменау [Эпиграмма 1993, с.11])

 

  (№ 476). «[Обязанности должностных лиц в Афинах] 58. Полемарх совершает жертвоприношение Артемиде-Охотнице и Эниалию; устраивает надгробные состязания в честь павших на войне и совершает поминки в честь Гармодия и Аристогитона» (Аристотель. Афинская полития 58, 1, пер. С.И.Радцига [Античная демократия 1996, с.76])

 

  (№ 477). «…народ издал закон, запрещающий кому бы то ни было говорить дурное о Гармодии и Аристогитоне или пародировать песни о них» (Гиперид II фр.21, стб. I пар. 3, пер. Л.М.Глускиной [Гиперид 1962, с.211])

  (№ 478). Слова Герода Аттика: «афиняне народным постановлением запретили когда-либо давать рабам имена храбрейших юношей Гармодия и Аристогитона, решивших ради восстановления свободы убить тирана Гиппия, поскольку считали, что было бы нечестиво имена, отданные за свободу отечества, осквернять рабской причастностью» (Геллий IX 2, 10 [Геллий 1993, с.86])

  (№ 479). «…вспомним традицию, кою единодушным решением соблюдать условившись, мы по сей день храним: не нарекать отпрыска раба именами Гармодия и Аристогитона, освободителей города родного от тиранов». (Либаний. Апология Сократа 71 [Либаний 1997, с.170])

 

  См. также Фукидид I 20, 2 [Фукидид 1999, с.15] То же: Элиан. Пёстрые рассказы XI 8 [Элиан 1963, с.81]

  Геродот V 55, VI 109-123; Павсаний I 8, 5; 29, 15.

  О Гармодии и Аристогитоне. (Диодор X 16 [Античная демократия 1996, с.131])

  См. также вариации: [Гёльдерлин 1969, с.338-339]

 

Анонимные застольные песни:

            «С веткой миртовой меч нести я стану,

            Как Гармодий нёс с Аристогитоном,

                        Умертвивши тирана вдвоем,

            Равнозаконие граду Афинам дав»

(№ 480). (Анонимный фр.10, пер. О.Смыки [Поэты 1999, с.402])

 

            «С веткой миртовой меч нести я стану,

            Как Гармодий нёс с Аристогитоном,

                        Ведь тирана Гиппарха они

            Умертвили на празднестве в Афинах»

(№ 481). (Анонимный фр.12, пер. О.Смыки [Поэты 1999, с.403])

 

            «Ваша слава вовеки не померкнет,

            О Гармодий, и ты, Аристогитон.

                        Вы тирана убили вдвоем,

            Равнозаконие граду Афинам дав»

(№ 482). (Анонимный фр.13, пер. О.Смыки [Поэты 1999, с.403])

 

            «О любимый Гармодий, ты не умер!

            Говорят, ты на острове блаженных,

            Где Ахилл быстроногий живёт,

            Отпрыск Тидея где, доблестный Диомед»

(№ 483). (Анонимный фр.11, пер. О.Смыки [Поэты 1999, с.403])

 

О статуях

  (№ 484). «Не знаю, не тираноубийцам ли Гармодию и Аристогитону самым первым афиняне поставили статуи от имени государства. Это произошло в том же году, в котором и из Рима были изгнаны цари [509 г.]» (Плиний Старший. Естествознание XXXIV 17 [Плиний 1994, с.57])

  (№ 485). «Много было захвачено там [в Сузах] и разных предметов, увезенных Ксерксом из Эллады, между прочим, медные статуи Гармодия и Аристогитона. (8) Александр отправил их обратно афинянам, и теперь эти статуи находятся в Афинах, в Керамике, там, где начинается подъем на акрополь, почти напротив Метроона и недалеко от алтаря Эвданемов». (Арриан. Поход Александра III 16, 7-8 [Арриан 1993, с.124]) То же Арриан VII 19, 2 [с.238]

  (№ 486). «[Афины] Недалеко стояли Гармодий и Аристогитон, убившие Гиппарха… Из этих статуй одни являются творением Крития, а более древние создал Антенор. Ксеркс, взяв Афины, когда афиняне покинули город, увез с собою и эти статуи в качестве добычи; впоследствии их прислал назад афинянам Антиох» (Павсаний I 8, 5 [Павсаний 2002, т.1, с.34])

  (№ 487). «Тиранн спросил его [Диогена-киника], какая медь лучше всего годится для статуй. Диоген сказал: «Та, из которой отлиты Гармодий и Аристогитон» (Диоген Лаэртский VI 50 [Диоген 1979, с.249]; то же см. Диоген, фр.165 Нахов [Антология кинизма 1996, с.129])

  (№ 488). «Пракситель … создал из меди … Тираноубийц Гармодия и Аристогитона, которых забрал персидский царь Ксеркс, а Александр Великий после победы над Персией вернул афинянам» (путаница у Плиния) (Плиний Старший. Естествознание XXXIV 69-70 [Плиний 1994, с.68])

  (№ 489). «Антигнот [создал] – и борцов, Периксиомена, также упомянутых выше Тираноубийц» (Плиний Старший. Естествознание XXXIV 86 [Плиний 1994, с.71])

 

О Леэне

  (№ 490). «И прекрасную награду за молчание получила Львица: она была подругой Гармодия и Аристогитона, и на нее, как на женщину, возлагали надежды заговорщики: ибо и сама славила Вакха с прекрасным кубком любви, и была посвящена в его таинства. А когда после неудачной попытки заговорщики были убиты, то и Львицу допрашивали и принуждали назвать тех, кто сумел скрыться; она же все перенесла, никого не выдав, и тем доказала, что мужи, любившие такую женщину, и тут не уронили своего достоинства. Афиняне, сделав бронзовую львицу без языка, поместили ее у входа на акрополь, смелостью животного явив стойкость женщины, а отсутствием языка – сдержанность ее и умение сохранить тайну» (Плутарх. О болтливости 8, пер. М.Томашевской [Плутарх 1983, с.465])

  (№ 491). «Амфикрат славится [статуей] Лееной. Это была гетера, близкая, благодаря своей игре на лире, к Гармодию и Аристогитону. Замученная до смерти под пытками тиранов, она не выдала замыслов Гармодия и Аристогитона убить тиранов» (Плиний Старший. Естествознание XXXIV 72 [Плиний 1994, с.68])

 

Искаженные версии

  См. Гигин. Мифы 258 [Гигин 2000, с.277] – искаженная версия

  Юстин. Эпитома Помпея Трога II 9, 1 [Юстин 2005, с.26] – искаженная версия

  (№ 492). «Гармодий и Аристогитон, люди из народа, устроившие заговор против сыновей Писистрата Гиппия и Гиппарха, которые царствовали сурово, и убившие их. За это им как спасителям были установлены божественные почести». (Ампелий 15, 8 [Ампелий 2002, с.67])

 

2. Период классики

2.1. Ранняя классика (480-431)

Симонид

  Эрот:

            «Жестокое дитя,

            От злоумной Афродиты

            Злоискусному рожденное Аресу…»

(№ 493). (Симонид. Мелика, фр.24 (70), пер. М.Л.Гаспарова [Поэты 1999, с.376])

 

 [Про Ахилла]:

            «Скорбь обуяла безмерная войско, что так тебя чтило,

                        В урне с Патроклом одной скрыли останки твои»

(№ 494). (Симонид. Элегии, фр.1 (11), ст.5-6, пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.282])

  (№ 495). «…а вспомни, как перед эллинами, отплывающими из-под Трои и уже теряющими из вида ее берега, внезапно возникает призрак Ахилла, вознесшийся над могилой великого героя; я не знаю, кто бы сумел нагляднее Симонида воспроизвести эту сцену» (О возвышенном 15, 7, пер. Н.А.Чистяковой [О возвышенном 1966, с.34])

 

  Из похвальной песни павшим при Фермопилах.

            «Светел жребий и подвиг прекрасен

            Убиенных перед дверью фермопильской!

            Алтарь – их могила; и плач да не смолкнет о них, но да будет

            Память о славных живою в сердцах! Время

            Не изгладит на сей плите письмен святых,

            Когда все твердыни падут и мох оденет их следы!

            Тут схоронила свой цвет Эллада, любовь свою.

            Ты, Леонид, мне свидетель о том, спартанский воин,

            Чей не увянет вечный венец»

(№ 496). (Симонид. Мелика, фр.14 (26), пер. Вяч.И.Иванова [Поэты 1999, с.374])

 

  Эпитафии павшим при Фермопилах. (Симонид. Эпиграммы 7-9, 22. Пер. Л.В.Блуменау [Эпиграмма 1993, с.12-13, 16]

  Эпитафия Леониду (Псевдо-Симонид. Эпиграммы 83. Пер. Л.В.Блуменау [Эпиграмма 1993, с.31])

 

            «Стоит увидеть мне раз златокудрого Эхекратида,

                        Взор насыщая красой, за руку милую взяв,

            Кожи цветущей его аромат вбирая глубоко,

                        Полнятся очи мои сладостной негой любви.

            Если бы мог я с любимцем моим наслажденье изведать

                        Среди цветов полевых, прочь седину отогнав,

            Я бы душистый венок сияющего златоцвета, -

                        Радости спутник моей, - сплел из побегов младых»

(№ 497). (Симонид. Элегии, фр.10 (22, ст.9-16), пер. В.Н.Ярхо [Поэты 1999, с.284])

 

Пиндар

  Тексты Пиндара цитируются в переводах М.Л.Гаспарова [Пиндар 1980, с.5-226]

  Нужно иметь в виду, что счет строк в переводе не совпадает с подлинником.

 

(№ 498). Первая Олимпийская песнь

Гиерону Сиракузскому и коню его Ференику на победу в скачке

76 Олимпиада [476 г. до н.э.]

           

            Сердце мое,

            Ты хочешь воспеть наши игры?

            Не ищи в полдневном пустынном эфире

            Звезд светлей, чем блещущее солнце,       (5)

            Не ищи состязаний, достойней песни,

            Чем Олимпийский бег.

           

            Слава Гиерона сияет

            В этом славном мужами поселенье лидийского Пелопа –

            Пелопа – которого полюбил держатель земли Посидон,   (25)

            Когда Клото воздвигла его из чистой купели

            С плечом, блиставшим слоновой костью.

           

            Пелоп, сын Тантала!

            Я скажу о тебе иное, чем предки:

            Я скажу, что некогда твой отец,

            Созывая богов на милый Сипил,

            Благозаконно

            Воздавал им пиром за пир, -

            И когда-то сверкающий трезубцем бог       (40)

            Схватил тебя и унес,

            Ибо страсть придавила его сердце.

            На своих золотых конях

            Он вознес тебя к Зевсу в небесный широкославный чертог,

            Где такая же страсть поселила потом Ганимеда.     (45)

           

            [Тантал похитил у богов нектар и амвросию]

            Оттого-то

            И вернули его сына бессмертные

            К кратковременной доле жителя земли.

 

            А когда расцвели его годы,

            Когда первый пух отемнил его щеки,     (70)

            Он задумался о брачной добыче,

            О славной Гипподамии, дочери писейского отца.

            Выйдя к берегу серого моря,

            Он один в ночи

            Воззвал к богу, носителю трезубца,

            К богу, чей гулок прибой, -     (75)

            И бог предстал пред лицом его.

            Сказал Пелоп:

            «Если в милых дарах Киприды

            Ведома тебе сладость, -

            О Посидон!

            Удержи медное копье Эномая,

            Устреми меня в Элиду на необгонимой колеснице,

            Осени меня силой!         (80)

           

            Он сказал –

            И слова его были не праздными.

            Для славы его

            Дал ему бог золотую колесницу и коней с неутомимыми крыльями.

 

            Он поверг Эномаеву мощь,

            Он возлег с его дочерью,

            И она родила ему шесть сыновей,

            Шесть владык, блистающих доблестью.

            А теперь,              (90)

            Почитаемый ярью кровавых возлияний,

            Он почиет у Алфейского брода,

            И несчетные странники стекаются к его могиле

            Помолиться у алтаря.      (95)

            Но слава его,

            Слава Пелопа

            Далеко озирает весь мир с Олимпийских ристалищ,

            Где быстрота состязается с быстротой

            И отважная сила ищет своего предела;

            И там победитель       (100)

            До самой смерти

            Вкушает медвяное блаженство

            Выигранной борьбы, -

            День дню передает его счастье,

            А это – высшее, что есть у мужей.

 

                        А мой удел –

            Конным напевом, эолийским ладом

            Венчать героя.         (105)

           

(Пиндар. Ол. I [Пиндар 1980, с.9-13])

 

            «Лишь достойные мужи

            Обретают беструдную жизнь

            Там, где под солнцем вечно дни – как ночи и ночи – как дни.

           

            Радостные верностью своей,

            Меж любимцев богов

            Провожают они беспечальную вечность…

(№ 499). (Пиндар. Ол. II 61-67 [Пиндар 1980, с.17])

 

            «…И завидуют хулящие

            Тому, кому вскачь на двенадцатом кругу

            Первому по чести излила Харита

            Славную свою красоту»

(№ 500). (Пиндар. Ол. VI 74-76 [Пиндар 1980, с.29-30])

 

            «Телом красив,

            Делом подстать,

            Победный в борьбе,

            Возгласил он о длинновесельной отчей Эгине

            Где спасительная Правда, сопрестольница гостеприимца Зевса,

            Чтится, как нигде меж людьми»

(№ 501). (Пиндар. Ол. VIII 18-22 [Пиндар 1980, с.37])

 

            «…Но более всех меж приходящими

            Чтил он потомка Актора и Эгины –

            Менетия,

            Которого сын

            Вслед Атридам на Тевфрантских полях

            Единственный не покинул Ахилла,

            Когда мощных данаев поворотил и бросил Телеф

            К соленым корабельным бокам, -

            И явен стал для разумеющего

            Крепкий ум

            Патрокла.

            Не с той ли поры и сын Фетиды

            Указал ему

            Быть в строю под губительным Аресом

            Там, где копье его, смиряющее смертных»

(№ 502). (Пиндар. Ол. IX 69-79 [Пиндар 1980, с.43])

 

            «…Каким он криком огласил ряды,

            Юный, прекрасный, по прекраснейшем из свершений!

            В паррасийской толпе

            Дивен предстал он на торжестве Ликейского Зевса;

            В Пеллене

            Ласковое унес он целенье от студеного ветра;

            Иолаев курган и морской Элевсин –

            Поручители красы его»

(№ 503). (Пиндар. Ол. IX 93-99 [Пиндар 1980, с.44])

 

            «…Пусть же Агесидам возблагодарит своего Ила,

            Как Ахилла – Патрокл!

            Кто оттачивает человека, кованного к подвигу,

            Тот к чудной славе толкнет его божией ладонью»

(№ 504). (Пиндар. Ол. X 18-21 [Пиндар 1980, с.45])

            «Щедр корм славе

            От Зевсовых Пиерид;

            Дольщик их забот,

            Я объял знаменитое племя локров,

            Медом моим орошая город добрых мужей,

            Я воспел милое дитя Архестрата,

            Видя силу рук его в ту пору при олимпийском алтаре:

            Ясен ликом,

            Юностью цвел он,

            Спасшей Ганимеда от беспощадной участи людской

            По милости Кифереи»

(№ 505). (Пиндар. Ол. X 95-106 [Пиндар 1980, с.48])

 

            «В честь Кинира поют на Кипре,

            Угодного золотогривому Аполлону,

            Чтителя, избранного Афродитой,

            А ведет те песни

            Благодарность – воздаяние добрых дел».

(№ 506). (Пиндар. Пиф. II 15 [Пиндар 1980, с.65])

 

            «Боги даруют мощь,

            Мудрые умеют красиво ее выносить.

            Ты шествуешь в правде,

            И великое обилие вокруг тебя:

            Ты – царь больших городов,

            Они – честь уму твоему, зеница рода твоего;   (20)

            Ты – счастливец этого дня,

            Он принес тебе конным бегом желанную Пифийскую славу

            В шествии мужей,

            Отраде Феба.

            И пока звенят они о тебе

            По сладким садам Киренской Афродиты, -

            Ты помни, что бог – начало и верх всего,     (25)

            Ты помни, что Каррот – любезнейший меж ближних твоих»

(№ 507). (Пиндар. Пиф. V 12-27 [Пиндар 1980, с.91])

 

            «В давние дни не с этим ли шел заветом

            Сильный Антилох

            Пасть за отца

            Пред смертоносным Мемноном, воеводою эфиопов?   (30)

            Раненный от Парисовых стрел,

            Конь удержал колесницу Нестора;

            Настигаемый мощным копьем,

            Выкрикнул сыну мессенский старец смятение свое;    (35)

            И не в прах покатились его слова –

            Не дрогнув,

            Смертью купил отчий возврат божественный сын,

            Лучшим бойцам из древних родов     (40)

            Явив громадою подвига

            Высшую о родителе доблесть»

(№ 508). (Пиндар. Пиф. VI 27-42 [Пиндар 1980, с.96])

 

            «Любезный труд

            Ожидает красу того края,

            Где некогда обитали мирмидоняне,

            Чью древнюю славу

            По милости твоей

            Не запятнал позором Аристоклид,       (15)

            Обессилев в многоборье состязания:

            От истомляющих ударов

            Целящее зелье –

            Славная победа средь широких немейских равнин

            Сын Аристофана,

            Лицом он красив,

            Дела его подстать красоте,

            И если высшей достигнет он доблести, -      (20)

            Нелегко проплыть еще далее…»

(№ 509). (Пиндар. Нем. III 12-21 [Пиндар 1980, с.122])

 

            «…Ахилл [царствует] – на Евксинском блистательном острове…»

(№ 510). (Пиндар. Нем. IV 49 [Пиндар 1980, с.128])

 

            «…Но во всем, что есть,

            Сладка передышка –

            Пресыщают

            Даже мед и милые цветы Афродиты»

(№ 511). (Пиндар. Нем. VII 52-53 [Пиндар 1980, с.141])

            «Если причастится человеку человек, -

            То отраднее всех отрад

            Ближнему ближний, любящий глубью души…»

(№ 512). (Пиндар. Нем. VII 87-88 [Пиндар 1980, с.143])

 

            «Державная Юность,

            Вестница амвросических нег Афродиты,

            Ты живешь на ресницах отроков и дев,

            Одного ты вверяешь ласковым ладоням Судьбы,

            Другого – жестким.

            Счастлив тот,

            Кто не разминулся с добрым случаем,

            Кому дано

            Царить над лучшими из Эротов!»

(№ 513). (Пиндар. Нем. VIII 1-5 [Пиндар 1980, с.144])

 

            «Безмятежность мила застолице,

            В нежных песнях распускается свежий цвет побед,

            Крепнут голоса над винными чашами.

            Слей вино с водой,

            В чаше, сладкой вестнице пира,

            Буйный сын лозы

            Пусть разольется по серебряным фиалам…»

(№ 514). (Пиндар. Нем. IX 48-51 [Пиндар 1980, с.150])

 

                        «В старые, Фрасибул, времена,

            Кто всходил на повитую золотом колесницу Муз

            Навстречу гремучей своей лире,

            Тот, как стрелы, стремил медвяные песни свои

            Тем юным, чья свежая красота

            Сладкие сулила плоды

            Афродите на светлом престоле.

            Жадная Муза не шла тогда в наём,

            И не торговала медовая Терпсихора

            Нежноголосыми песнями, клеймеными серебром…»

(№ 515). (Пиндар. Истм. II 1-10 [Пиндар 1980, с.163])

 

            «Ибо слово – мзда для добрых бойцов,

            Ибо гремят они в разноголосье флейт и лир

            Во веки веков»

(№ 516). (Пиндар. Истм. V 25-28 [Пиндар 1980, с.171])

 

            «Но счастье былого – сон:

            Люди беспамятны

            Ко всему, что не тронуто цветом мудрецов,

            Что не влажено в струи славословий.

 

            Правь же ныне праздник,     (20)

            Пой же красные песни

            Стрепсиаду!

            Он несет от Истма многоборный венок,

            Он мышцей могуч, он статью красив,

            И доблесть ему под рост.

           

            …Цветущую твою юность ты выдохнул

            В гуще первоборцев,

            Где лучшие держали боевой спор    (35)

            На пределе надежд.

(№ 517). (Пиндар. Истм. VII 16-22, 33-36 [Пиндар 1980, с.177])

 

            «…уста умельцев возвестили неведающим

            Молодую доблесть Ахилла.

            Он обрызгал лозы мизийских равнин

            Кровью черной пагубы Телефа,     (50)

            Он вымостил Атридам победный возврат,

            Он вызволил Елену,

            Он копьем подсек жилы Трои –

            Тех, кто шел на него,

            По равнине вздымавшего смертный боевой труд:

            Мощь надменного Мемнона,

            И Гектора, и других борцов.       (55)

            Всем указал им обиталища Персефоны

            Ахилл, столп Эакидов,

            Осиявший свою Эгину и корень предков своих,

            В самой смерти не оставленный песнями:

            Над костром его и над курганом его

            Разливали Геликонские девы бессмертный плач,

            Ибо велено богами:

            Доброму мужу и по смерти быть в песнях богинь.    (60)

           

            Заплетите же, сверстники,

            Нежный мирт в венок многоборному Клеандру;

            Недаром удача шла рядом с ним

            В Алкафоевом споре и меж юношей Эпидавра!

            И достойный не откажет ему в похвале, -

            Он не смял, он не скрыл

            Юность свою, не чуждую прекрасного»

(№ 518). (Истм. VIII 48-60, 66-69 [Пиндар 1980, с.181-182])

 

Пиф.4: Аргонавты. (Геракл не упомянут)

Пиф.6: Антилох [с.95-96]

Нем.3: Ахилл [с.121-126]  (Патрокл не упомянут)

Истм.1: Иолай и Кастор [с.160-163]

  Иолай и Кастор (Истм. I 16-32 [Пиндар 1980, с.161])

  Пилад и Орест (Пиндар. Пиф. XI 16 [Пиндар 1980, с.112])

 

Два имени Делоса – см. гимн. Фр.33с [Пиндар 1980, с.185]

См. фр.104 [с.207]

 

  (№ 519). «Пиндар в своих просодиях представил … что влюбленный Зевс становился то быком, то орлом, то лебедем…» (Пиндар. Фр.91 [Пиндар 1980, с.203])

 

  (№ 520). «Пиндар в «отдельных парфениях» говорит, что мужчины в любви молятся Солнцу, а женщины Луне» (Пиндар. Фр.104 [Пиндар 1980, с.207])

 

                        «Энкомий Феоксену Тенедосскому

            В должное время,

            В юные годы

            Надобно пожинать любовные утехи;

            Но лучащийся блеск из глаз Феоксена –

            Кто, увидев его, не вспенится страстью,

            Сердце у того

            Чёрное,

            Из железа или стали

            На холодном выкованное огне,

            И Афродита с кружащимися очами

            Гнушается им;

            Или, верно, надрывается он о наживе,

            Или женским бесстыдством

            Сбит он, служа ему душою на всех путях.

            Но я, по воле богини,

            Таю,

            Как тает под вгрызающимся пламенем

            Воск священных пчёл,

            Едва я увижу

            Юную свежесть отроческих тел.

            Недаром, явясь на Тенедосе,

            Харита и богиня Зова…

            …сына Агесилая…

            …»

(№ 521). (Пиндар, фр.123 (Афиней XIII 76, из Хамелеонта) [Пиндар 1980, с.211])

См. комм. [Там же, с.468]

 

            «Люби и служи любви,

            Пока дано тебе время;

            Не гонись, душа,

            За счётом старческих тягот…»

(№ 522). (Пиндар, фр.127 (Афиней XIII 76) [Пиндар 1980, с.212])

 

            «…всю прелесть утех Афродиты,

            Чтобы вместе с Химаром пить

            И плескать вино

            За здоровье Агафонида…»

(№ 523). (Пиндар, фр.128 (Афиней X 30) [Пиндар 1980, с.212])

 

            «Славословия подобают лучшим…

            …В прекрасных песнях…

            Только в них достигает нас бессмертная честь,

            А в молчанье – и прекрасное гибнет»

(№ 524). (Пиндар. Фр.121.

Энкомий Александру, сыну Аминты [Пиндар 1980, с.210])

 

            «Сладко урвать Кипридину милость…»

(№ 525). (Пиндар. Фр.217 [Пиндар 1980, с.224])

 

Эпитафия Пиндару. Леонид (?). № 99 [Эпиграмма 1993, с.152]

  Антипатр Сидонский № 18 [Эпиграмма 1993, с.196]

 

Вариации

 «Хонда снял одежду и, оставшись в одних трусах, вышел из хижины к водопаду.

  В ярко освещенных зарослях высоко в месте падения воды была натянута соломенная веревка симэнава: только там различались цвета – зеленый цвет кустарника, колыхавшегося под ветром, и белый – развевающихся полосок, атрибута священного жгута. Когда же взор скользил ниже, то там все было скрыто темными скалами: крошечная молельня бога огня Фудо пряталась в нише скалы, осыпанные брызгами воды папоротник, кустарник, считавшиеся священными деревья сакаки, - все это было темным, белела только тонкая линия водопада. Шум воды громким эхом отражался от скал.

  Под струей водопада тесно, касаясь друг друга телами, стояли трое юношей, падающая им на плечи и голову вода, разбиваясь, разлеталась брызгами в разные стороны. К шуму водопада примешивались хлесткие звуки ударов воды, бьющей по молодой упругой коже, вблизи было видно, как она покраснела на плечах.

  Заметив Хонду, один из юношей подтолкнул товарищей и, выйдя из-под водопада, почтительно склонил голову. Он уступал место под струей.

  Хонда сразу узнал Иинуму. Хонда занял под водопадом место, которое ему уступили. И отскочил, почувствовав плечами и грудью удары воды, похожие на удары палкой.

  Иинума, весело рассмеявшись, вернулся под струю. Встав рядом с Хондой, он, словно намереваясь объяснить ему, как встретить удары воды, высоко поднял вверх, навстречу падающей воде руки и, поддерживая ее пальцами раскрытых ладоней, словно поднимал тяжелую цветочную корзину из буйствующей воды, засмеялся, обратив лицо к Хонде»

(Юкио Мисима. Тетралогия «Море изобилия».

Том 2. Несущие кони. Гл.5 [Мисима 2004, с.47-48])

 

Вакхилид

(переводы М.Л.Гаспарова)

 

            «Но счастливы те,

            Кому славные немейские игры

            Украшают русые кудри

            Венком своего трехлетья!

            И этот удел

            По воле божества

            Победителю выпал Автомеду.

 

            Он сиял среди пятиборцев,

            Как лучистая луна полнолунья

            Затмевает звездные светы;

            Без числа окружившим его эллинам

            Явил он дивный свой облик,

            Метнув кружащийся диск,

            И воздвиг народные клики,

            Устремив рукою в крутой эфир

            Древко чернолиственной бузины

            Или выстояв стремительную борьбу»

(№ 526). (Вакхилид. IX (Нем.) 21-37 [Пиндар 1980, с.245])

 

            «Тысяча есть в людях умений:

            Золотая надежда

            Иному расцветает в мудрости,

            Иному – в милости Харит,

            Иному – в знании божьей воли,

            Иной на мальчиков

            Направляет пеструю свою стрелу,

            Иному пашни и коровьи стада

            Укрепляют дух…»

(№ 527). (Вакхилид. X (Истм.) 39-45 [Пиндар 1980, с.249])

 

            «…Ныне по воле твоей

            Любимый богами Метапонт

            Празднествами полон и шествиями

            Крепких юношей,

            А поют они пифийского победителя,

            Красавца – сына Фаиска»

(№ 528). (Вакхилид XI (Пиф.) 9-14 [Пиндар 1980, с.250])

 

            «…или выгнет белую руку,

            Чтобы нанести удар от локтя

            Во имя этих юношей…»

(№ 529). (Вакхилид, фр.17) (Афиней XV 5) [Пиндар 1980, с.278] –

см. комм. [Там же, с.490])

 

            «Да, хорош Феокрит:

            Ты не один его приметил!»

(№ 530). (Вакхилид, фр.18) [Пиндар 1980, с.278]

 

  Александру, сыну Аминта, македонскому царю.

            «Лира моя, покинь свой приют настенный,

            Слуху яви семизвучный свой чистый голос,

            В руки мои приди: настало время

            Послать Александру золотое перо моей Музы.

 

            Пусть оно станет красой пиров новолунных,

            Когда сладостная неминуемость спешащих кубков

            Свежие горячит юношеские души,

            Мгновенными пронизывая их чаяньями Киприды,

 

            Неразлучно едиными с дарениями Диониса.

            Высоко тогда возносятся людские заботы,

            Венцы городов падают в прах пред каждым,

            Каждый себе мнится владыкой над целым миром…»

(№ 531). (Вакхилид. Фр.20b, ст.1-12 [Пиндар 1980, с.280])

 

Анонимные тексты

            «К вящей славе родных Афин, священного града,

                        Состроенные с помощью Гефеста

            Флейты, поросль черной земли, посвятил Афродите

                        Опид, влюбясь в прекрасного Брисона»

(№ 532). (Псевдо-Симонид. Эпиграммы 64 (АП XIII 20),

пер. М.Л.Гаспарова [Эпиграмма 1993, с.27])

 

            «О, если б стал я лирою кости слоновой – несли б меня

            В хороводе вакхическом отроки превосходные»

(№ 533). (Анонимный фр.17. Пер. О.Смыки [Поэты 1999, с.403])

 

            «Пью – так пей, а люблю – тоже люби! Вместе возьмем венки!

            Я шалею – шалей! В разуме я – в разум и ты войди»

(№ 534). (Анонимный фр.19. Пер. О.Смыки [Поэты 1999, с.404])

 

Кидий

  Время жизни неизвестно, очевидно, первая половина V в. до н.э.

  (№ 535). «поэт Кидий, советовавший кому-то по поводу встречи с прекрасным мальчиком

            «остерегаться, выйдя, олененку подобно, навстречу льву, разделить удел жертвенного мяса» (Платон. Хармид 155e, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.1, с.344])

 

Фриних

  (№ 536). «У Троила была репутация эротического персонажа:

            «на пурпурных щеках сияет свет любви» (Фриних, фр.13 Наук)

 [Ранняя греческая лирика 1999, с.111]; То же: [Софокл 1990, с.443])

 

 (№ 537). «Влюбленный … при первом взгляде на своего возлюбленного

            «Поник, как кочет, рабское склонив крыло»    [Фриних]

 (Плутарх. Об Эроте 18, пер. Я.М.Боровского [Плутарх 1983, с.568];

То же: Плутарх. Алкивиад 4 [Плутарх 1994, т.1, с.245])

 

Эсхил

Тетралогия об Ахилле

                        «Эсхил [речь в подземном царстве]:

            По примеру Гомера и я показал знаменитых героев немало:

            И Патроклов и Тевкров – с душой как у льва, чтобы тем побудить гражданина

            Всею силой стремиться за ними вослед, лишь услышит трубу боевую.

            Зевс свидетель, что я представлять не хотел Сфенебей, да и Федр-потаскушек.

            И не скажет никто, чтобы где-нибудь я образ женщины создал влюбленной»

(№ 538). (Аристофан. Лягушки 1040-1044,

пер. Ю.Ф.Шульца [Аристофан 1954, т.2, с.303])

                        «Эврипид (про Эсхила)

            Бывало, тщательно укрыв, посадит он героя,

            Ахилла иль Ниобу, им лица не открывая.

            Трагические куклы – все как в рот воды набрали»

(№ 539). (Аристофан. Лягушки 911-913,

пер. Ю.Ф.Шульца [Аристофан 1954, т.2, с.297])

  (№ 540). «[<